Вдовствующая герцогиня замка Оргарон

Местные так не делали, экономя на всем, в том числе и на бумаге. Ну а из столицы я точно никого не ждала.

Между тем вернулась служанка. С карточкой, да.

Визитка была идеально ровной, с гладкими краями. Золотая краска на титуле «герцог Нортамберлендский» сверкала без единой трещины. Вензель в углу, переплетенные лилии и меч, отливал серебром. Даже бумага пахла дорогими чернилами – сладковато-горьковатый аромат, как в столичных канцеляриях.

Мое сердце замерло на мгновение, затем застучало с утроенной силой.

Ричард. Он здесь был. А я отсутствовала. Да чтоб вас всех!

Уж не знаю, как мне удалось не показать своего волнения. Я забрала у служанки карточку, отпустила ее и вернулась к ужину.

Я ела, не чувствуя вкуса.

Настроение, и так не особо хорошее, вообще опустилось ниже плинтуса.

Вот зачем он приезжал? Что ему надо было? Нет, вопрос, конечно, риторический. Я и так знала, что. Земли Арисы. Она считалась завидной невестой как раз из-за своих земель. Даже я, ни разу не разбираясь в сельском хозяйстве, знала, что если продать все мое имущество, то можно безбедно прожить лет этак двести, а то и дольше. Не удивлюсь, если Ричард решил присмотреться к выгодной партии, а потом по-тихому избавиться и от замка, и от остального имения.

Я отломила кусок хлеба, но так и не поднесла ко рту, переворачивая карточку в руках. На обратной стороне – миниатюрная печать с изображением фамильного замка Жатарских. Даже в сумерках было видно, что печать свежая, края оттиска четкие.

Сердце заныло. Захотелось рыдать от обиды и боли.

Сверчок за печкой смолк, будто почувствовал напряжение. Я поднялась, сделала несколько шагов и сунула карточку в ящик стола, щелкнув замком громче, чем нужно.

Ричард оказался не в меру настойчивым гостем и снова появился в замке на следующий день, сразу после обеда. Вручил карточку служанке, велел сообщить, что просит о встрече.

Я была в своей спальне, сидела в кресле, читала очередной трактат о сельском хозяйстве. Услышав о ждавшем меня госте, отпустила служанку, решительно взяла со стола склянку с остатками успокоительного и выпила это все залпом.

Лекарь уверял, что средство подействует буквально сразу же. Но, видимо, мои нервы были расшатаны целиком и полностью. И пришлось сидеть в кресле минут пять-семь, а то и десять, ждать, пока перестанут трястись руки.

И все равно по лестнице на первый этаж я спускалась, как на казнь. Пока шла, считала ступени: семнадцать дубовых досок, три из которых скрипели под левой ногой. Платье – простое, серо-голубое, без кружев – липло к спине. В прихожей пахло воском и мокрой шерстью – видимо, гостя проводили в гостиную через боковой вход под дождем.

Ричард стоял у камина, разглядывая фамильный портрет прадеда Ариссы.