Вдовствующая герцогиня замка Оргарон

– Добрый вечер, тетушка, – ответила я, делая легкий, почти незаметный реверанс, который требовала вежливость к старшей родственнице. – Рада видеть вас в добром здравии. – Голос мой звучал ровно, вежливо, но без тени той фамильярности, с которой она обратилась ко мне.

Ее рука, сильная и цепкая, схватила меня за локоть с неожиданной для ее возраста силой, слегка притягивая к себе. Одновременно она резко обернулась, ее взгляд метнулся в сторону группы молодых людей, стоявших неподалеку у стола с закусками.

Патрик отозвался на зов матери немедленно, но его движение по залу было похоже на продвижение боевого единорога через хрустальную лавку.

Он действительно напоминал всей своей внешностью (да и поведением, впрочем, тоже) медведя – не косматого, но мощного до грубости. Его рост явно превышал два метра, а ширина плеч заставляла гостей инстинктивно расступаться. На нем был камзол из дорогой, но явно тесной парчи цвета запекшейся крови; пуговицы на животе натянулись до предела, а воротник впивался в толстую, красноватую шею. Его лицо было широким, с мясистым носом и тяжелой челюстью, обрамленной аккуратно подстриженной, но густой бородой цвета воронова крыла. Темные волосы, коротко остриженные, лоснились от обилия помады.

Он подошел, держа в огромной ладони хрустальный бокал для игристого, который на фоне самого Патрика выглядел игрушечным. Его шаги, тяжелые и чуть раскачивающиеся, заставили тонко звенеть подвески на ближайшей люстре.

– Кузина! – прогремел он. Его голос был не просто басом; это был низкий, сочный гул, исходивший из самой груди и заставлявший вибрировать воздух. Казалось, дрогнули не только стекла, но и золотые рамы на стенах.

Патрик протянул свободную руку – ладонь была широкой, с короткими толстыми пальцами, – явно намереваясь схватить мою для рукопожатия или даже похлопать по плечу. – Рад встрече!

Моя улыбка застыла на лице, став чисто механическим движением мышц. Я едва успела подать Патрику кончики пальцев, избегая мощного захвата.

– И я несказанно рада, кузен Патрик, – прозвучало из моих уст с натянутой сладостью, – истинно рада видеть вас и тетушку Абигайль в таком прекрасном расположении духа.

 – Слова "несказанно" и "истинно" были произнесены с чуть большим напором, чем требовалось, выдавая мое отчаянное желание, чтобы эта "радостная" родственная сцена поскорее завершилась.

Боковым зрением я заметила Ричарда. Он стоял все там же, у косяка, но теперь его поза была еще более расслабленной. Один уголок его губ был чуть приподнят в едва уловимой, но совершенно отчетливой усмешке. Его глаза, блестящие от нескрываемого развлечения, были прикованы к моему явному дискомфорту.