Вдовствующая герцогиня замка Оргарон

 – Не думал, что в этих краях кто-то еще мыслит подобными категориями.

"Тем более – женщины", – ясно услышала я между строк его не произнесенную фразу. Ну конечно, этот столичный сноб был на все сто процентов уверен, что все представительницы моего пола, особенно в глухой провинции, – поголовно пустоголовые курицы, способные лишь на пересуды да обсуждение новых нарядов. Его снисходительный тон говорил сам за себя, хотя внешне он сохранял безупречные манеры. Я сжала пальцы на ручке чашки чуть сильнее, чем следовало, чувствуя, как во рту появляется горьковатый привкус – не от чая, а от собственной вынужденной любезности.

Мы просидели за чаем и беседой с фальшивыми улыбками не очень долго, чуть больше получаса, может, минут сорок. За это время мы окончательно убедились, что совсем не подходим друг другу, и расстались, думаю, навсегда. Я осталась в своей провинции, наслаждаться тишиной. Витор отправился порталом в столицу – покорять тамошних аристократок. Я выдохнула с облегчением, избавившись от него, и снова с головой погрузилась в домашние дела.

В день Оттирка я воочию увидела, насколько глубоко укоренились суеверия в моих слугах, пусть даже теперь они все жили не в деревнях, а в замке.

С первыми лучами солнца по всем помещениям засуетились перепуганные служанки, вооруженные пучками сушеных трав, глиняными горшочками со свежим молоком и мешочками соли. Они громко шептали разнообразные заговоры, постоянно окуривали углы можжевеловым дымом и щедрой рукой рассыпали зерно на подоконниках. В кухне повариха нарисовала углем защитные руны на дверях, а старший конюх прибил над каждым стойлом подкову, снятую с копыт старого мерина.

Я наблюдала за этой суетой из безопасного укрытия – своей спальни, куда удалилась сразу после завтрака. Мысль о том, чтобы передвигаться по замку, где на каждом шагу можно было поскользнуться на рассыпанных бобах или опрокинуть чашу с подношением духам, казалась мне сомнительным удовольствием. Поэтому я заперлась на ключ, устроилась в глубоком кресле у окна с потрепанным томиком сентиментального романа и погрузилась в вымышленные страдания героев, которые казались мне куда менее опасными, чем реальные суеверия моей прислуги.

День тянулся медленно и мирно, без особых происшествий с моей стороны. Солнечные лучи, проникавшие сквозь свинцовые переплеты окон, рисовали на полу причудливые узоры. Время от времени до меня доносились приглушенные голоса служанок, занятых своими обрядами, и запах жженой полыни, просачивавшийся сквозь щели двери. К вечеру, когда солнце неспешно начало клониться к горизонту, окрашивая небо в багровые тона, в замке воцарилась тревожная тишина.