Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

– Разрешите выразить свою признательность… – Ну да, не только Мирикия! Превосходительные договорились… сговорились, причем давно. – Со своей стороны…

– Оставьте. – Клирик все так же не спеша вернулся на прежнее место и открыл чернильницу. – Негоже, чтобы правитель соседней страны, вынужденно и, я надеюсь, временно отошедший от эсператизма, делал для вас больше тех, кого вы взяли под свою защиту.

– Полчаса, – напомнил Валентин и, убрав часы, воззрился на окутанную кривляющимся туманчиком полынью. В такую провалиться… Арно поежился и с достоинством отвернулся. Матери вздумалось притащить их к перекинутому через заснеженный приречный овражек мостику, а господин Зараза решил в развитие замысла проторчать на этом кошачьем мостике полчаса.

Вроде и немного, если занят делом или хотя бы болтаешь, но Придд попросил «воздержаться от разговоров». Ладно, его дело… Минут пять виконт убил, разглядывая окрестные снега, затем старательно вытоптал на снегу ромашку, поймал умиленный материнский взгляд, смутился и решил считать топтание караулом. Засунь его после Лаик в гвардию или, того хуже, в дворцовую роту, пришлось бы часами подпирать двери, да еще застегнувшись на все пуговицы и не имея возможности хотя бы нос почесать. Почесывание носа вкупе со снятием и надеванием перчатки съело еще какое-то время, но вечность меньше не стала.

Следить за подчиненными тоже не выходило – «фульгатов» отправили вверх по оврагу на поиски истоков столь приглянувшегося матери ручья. Хоть бы птица какая показалась, а еще лучше – белка! Должны же они тут водиться, вон деревья какие – а, кстати, какие? Летом можно было бы узнать наверняка, но голые заснеженные ветки хранили инкогнито.

Правда, если покопаться в снегу, найдешь и опавшие листья, и семена, но велено стоять и «прислушиваться к своим ощущениям». Было бы к чему!

Легенду о Стройной Клотильде, от тоски по возлюбленному ставшей сосной, Арно терпеть не мог, хоть красотка потом и расколдовалась, и даже замуж вышла; хуже было только, спасаясь от родственников, прыгнуть в воду и очнуться лебедем. Дурочка Октавия в восторге от Златокудрой Ульрики, и не она одна, а нет бы подумать, каково это – копошиться в полынье, загребая перепончатыми лапами ледяную воду, и глотать тину или что там жрут водоплавающие, когда их дамы не кормят.

Дикие лебеди не только пасутся сами, но и от хищников отбиваются… А что? Волка можно отлично огреть крылом, главное, чтобы он первым шею не перекусил, а то крови будет… На земле, на снегу, в воде… Валентин вон эсперу в крови искупал, понять бы еще – подействовало или нет, а если подействовало, то как? И что получится, если сейчас взять и устроить маленькое кровопролитие?

О таком они не договаривались, но мысль была занятной.