Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню
В подвалах содержалось еще пятьдесят шесть заложников, кроме того, мы обнаружили немалое количество конфискованных ценностей, установить происхождение значительной их части невозможно. Я намерен поступить с ними так же, как… с имуществом стратега Турагиса, остальное будет возвращено законным владельцам.
– Разумно, как и прочие ваши решения. То, что обошлось без волнений, это подтверждает.
– Я сразу же выслал на улицы усиленные патрули, однако горожане… Полагаю, вы знаете, что Филандр за короткое время успел настроить против себя почти все местное общество, включая губернатора.
– Вполне уместное в данном случае выражение. Вам удалось спасти невинных и сохранить спокойствие в городе.
– К сожалению, это еще не конец. – Лишний раз напомнить преосвященному, во что они все впутались, не помешает. – Я бы понял, будь губернатор встревожен и напуган, но мне показалось, он совсем не боится последствий случившегося. Ваше преосвященство, если император решит нас… покарать и будет действовать достаточно быстро, мы не отобьемся.
– На милость Создателя и не только на нее. – Святой отец улыбался, но шутил ли он? – Чтобы Орест обрушил свою злобу на Мирикию, он должен узнать о случившемся в Ксанти. Он узнает?
– Все возможные меры приняты. – И невозможные тоже, ведь за дело взялся лично Фурис. – Беженцы идут не от нас, а к нам, торговля с внутренними провинциями практически замерла. В сторону Паоны мало кто едет, и на них будут обращать усиленное внимание, пока же на выходе из Ксанти удалось перехватить двоих, опознанных как приспешники Филандра.
– Малым сим, – епископ Мирикийский был спокоен, еще спокойней губернатора. – Вам не приходило в голову попытаться доказать Оресту, что легат Филандр наносил империи ощутимый вред?
Доказать Оресту?! То есть… послать кого-то в Паону в попытке вывернуть дело наизнанку и тем оправдаться?
– Ваше преосвященство, я знаю достаточно, чтобы представить, какая судьба ждет моего посланца.
– Если правда опасна, ее надлежит скрывать елико можно. Вернувшись, Создатель, – епископ возвел глаза к расписанному парящими голубями потолку, – все узнает и всех оценит.











