Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

– А вот сейчас и посмотрим, – Хайнрих встал с сундука, загородив чуть ли не полкомнаты. – Что нужно понять?

Девушка вздохнула. Если вдруг сладится, как бы он ее не придавил. Шепнуть пару слов потом, что ли? На правах бывшей суженой?

– Вы только не сердитесь, – опять вздох! – Все говорят, что солидным мужчинам нравятся молоденькие, а сами они думают, что девушкам нравятся молодые люди. Наверное, так и есть, только мне они не нужны, даже самые красивые, я вообще странная, а вы – король. Значит, никто не поверит, что я не поэтому.

– Ну так скажи почему?

– Вы меня сразу поняли про убийцу ее величества… И дали слово.

С вами очень просто, совсем, как с Монсеньором… графом Савиньяком, и вы немного похожи на папеньку, если бы он не был дурным человеком и трусом. Мне очень нравится, как вы меня называете, и вы ко мне хорошо относитесь, совсем не так, как Манрик… Был такой генерал, который на меня смотрел, как будто жевал, а потом говорил гадости. Монсеньор Лионель хотел его убить, но его отговорили, а потом Манрика убил Люра, у нас был такой предатель, его монсеньор Рокэ разрубил пополам. Я опять сбилась, мне все время хочется рассказывать с самого начала, а сейчас это совсем не нужно. Ваше величество, граф Савиньяк знает, что я говорю правду.

– А то я сам не вижу! Горностайка и есть! Как тебя… Рэй Кальперадо? Слышал? Согласен теперь?

– Он согласен, – невеста уже стояла рядом с братом, – просто ему нужно привыкнуть.

Счастье любви заключается в том, чтобы любить; люди счастливее, когда сами испытывают страсть, чем когда ее внушают.

Не могла гоганни воздать хвалу и за подругу, пусть та и отринула мысль о дикой Кагете. Нареченный Хайнрихом жил ближе коварного Бааты и вызывал уважение, но представлять Сэль в его объятиях было больно.

Что делать, Мэллит не знала. Регент и первородный Ли одобрили странный выбор, но почему? Что сказала Сэль, что ей ответили и как обойти невозможное, упросив дождь вернуться в облако, а реку – к истоку?

Гоганни не находила себе места. Уничтожить грозящее полковнику Придду зло оказалось проще, чем спасти подругу от нее самой. Отменить свадьбу мог бы регент, но любовь к Монсеньору монсеньоров и стала источником горя Сэль. Вновь ворваться – нет, не к любимому – к Проэмперадору и убедить вмешаться? Но что ждет встающих между клятвой на крови и ее исполнением? Нет, чужой запрет и сила сейчас не спасут, только воля самой Сэль.

Ничтожная не сумела найти нужных слов, но это не значит, что их нет вообще! Нужно искать и доводы, и того, кого подруга станет слушать. Достославных в Талиге нет, а хоть бы и были? Мэллит слово и воля Кабиоховы не остановили и не утешили, а подруга еще и слишком многое видела, она не ценит книжной мудрости, только людей.