Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Девица Арамона выходит за гаунау чуть не с удовольствием, что неудивительно, если вспомнить дом, в котором она росла. Я смотрела на нее, а видела себя, готовую к жертве, только это оказалось не нужно ни Талигу, ни хотя бы маркграфу. Равнодушие унизительнее насилия, теперь я это знаю. Я не любила супруга и никогда бы не смогла полюбить, но я не сомневалась, что он меня оценит, как отец оценил маму. Принцессу, отданную вассалу в обмен на верность. Я слишком откровенна, вам это должно быть неприятно, но, возможно, вы все же поймете, а нет… Что ж, вам объяснит любимая супруга.

– Вы обо мне слишком дурного мнения. – Вот без чего Франческа обойдется, так это без подобных откровений! Но Вольфганг-Иоганн мог бы быть к жене и повнимательней.

– С теми, о ком я дурного мнения, я избегаю говорить. – Смотреть в глаза герцогиня умела, и ей это шло. – Возможно, я в самом деле нездорова, но если вы сейчас встанете и уйдете, мне будет больно. У вас было много любовниц, я знаю. Неужели я хуже их всех?

– Я не могу сравнивать. – Если б только она не была дочкой Рудольфа! – Сейчас у меня есть невеста и я… слишком уважаю вашего отца.

– Я так и знала! – она неторопливо допила вино и внезапно резко поднялась, с силой оттолкнув пустой бокал, тот опрокинулся, покатился… Подхватить беглеца Урфрида не успела, раздался печальный звон.

– Разбился, – с каким-то удивлением произнесла женщина. – Прошу меня простить, алатский хрусталь на севере редкость.

– Ничего страшного. Сегодня умрет много бокалов, одним больше, одним меньше…

– Суеверье. Изначально алатское, но теперь еще и кэналлийское. Мне так или иначе сегодня предстояло бить посуду. Ваше здоровье, сударыня. Радуйтесь.

Брызнувшие осколки в свете свечей кажутся искрами… Пирушка вот-вот начнется, пора выбираться.

– Благодарю вас, маршал. Я бы хотела радоваться, очень хотела, но меня растили для другого. Дочь бывшего Первого маршала, внучка короля… Никто не рискнет ко мне притронуться из уважения… к отцу, к матери, ко мне самой! Я не женщина, я – залог, задаток, подпись на договоре… Со мной можно разве что исполнять супружеский долг. Если будет приказ. Зато все проныры Талига готовы пасть к моим ногам, то есть к ногам отца и мамы. Для них я – ступенька наверх, а мне-то как быть? Юности у меня не было, молодости тоже скоро не будет.

Стоит и смотрит. Глаза большие, светлые, словно бы полные свечей. Ей в самом деле не позавидуешь…

– Сударыня, отойдемте, здесь всюду осколки.

– Если вы поранитесь, я вас перевяжу. Нас с сестрой этому учили.

– А если поранитесь вы?

– Будет немного крови, только и всего, а крови урожденная герцогиня Ноймаринен не испугается. Ни чужой, ни тем паче своей.