Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Вернешься – обсудим, не вздумай только Хайнриху свадьбу унылым ликом портить, гуляй от души! На войне радость ярче, а мы сейчас на войне, да такой, что другим и не снилась. Уразумела ли?

– Так не обделена же мозгами, – женщина для порядка прицелилась в финтифлюшку на люстре, но палить, само собой, не стала. – Только темнишь, твой высокопреосвященств, ох, темнишь!

– Не я, – отрезал благоверный и поднялся, – регент. Не темнил бы, Савиньяка от себя не отсылал бы.

– Чтоб не догадался?

– Этот змей регента как бы не лучше себя самого знает. Уже догадался, но раз едет, значит, согласен.

– Может, сбежит еще? – предположила Матильда и тоже встала. – Или успеет вернуться, как до дела дойдет?

– Может, и успеет, – согласился Бонифаций, прижимая женщину к себе. По-особенному, не так, как всегда. Так прощаются витязи в песнях, всей душой желая вернуться и понимая, что такое вряд ли возможно, только не идти никак нельзя. – Пора тебе, душа моя, и смотри у меня! Не задури с королем, просватан он, нехорошо девочку обижать.

– Ладно уж, – пообещала, с трудом сглотнув что-то непонятное, алатка, – не буду, ну его! Вернусь, с маршалом задурю, а то и с парой.

Ответную глупость благоверный придумать не успел. Раздался вкрадчивый стук, и они отпрянули друг от друга, как молоденькие. Хорошо, что явился Эпитан: при этакой мрази не заплачешь и уж тем более не брякнешь лишнего. Ее высокопреосвященства с достоинством взяла со стола подбитые мехом перчатки. Она была готова, причем ко всему.

Старая Придда. Акона

Вваливаться к не успевшей причесаться и позавтракать возлюбленной – верх неучтивости, но не когда она, хоть и невеста, но чужая, а ты – почти жених другой.

Конечно, возможны неловкости и здесь, но политика есть политика. Подчеркнув вынужденную грубоватость с помощью адуанской куртки и стянутых на затылке волос, Марсель свистнул Котика и отправился с утренним визитом. Разумеется, дядюшкины слуги незваного гостя впустили без возражений, а вот поведение фельпской камеристки удивило. Плотненькой смуглянке следовало встать на пути невежи несокрушимым равелином, а она с милой улыбкой попросила войти. Окажись на месте госпожи Скварца Дженнифер, неважно, свободная или нет, Марсель заподозрил бы худшее, но Франческа была выше вульгарных ловушек. Виконт поправил, то есть слегка ослабил черный варастийский платок и, велев Готти сторожить плащ, перешагнул заветный порог. Госпожа Скварца стояла у конторки с пером в руках.

– Я не ждала вас так быстро, – сообщила она, откладывая письмо. – Чудесное утро, не правда ли?

Бывают женщины, которым барон Коко помочь не в состоянии. Они либо непоправимо ужасны, либо совершенны. Франческа Скварца была совершенна. Виконт поцеловал протянутую ему руку и спокойно спросил о шадди.