Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

– Ой… Не надо, а то она меня… Карл большой ведь уже, для няньки-то, а молочко он пьет! Это только вчера… должно, ее высочество запамятовала чашку проверить, но урок он справно отвечал.

– Тогда я не буду говорить с герцогиней. Готти, прошу тебя подойти. Ваше величество, с вашего разрешения…

Король неохотно разжал объятия, освобожденный волкодав шумно отряхнулся и степенно присоединился к хозяину. Он старался не принюхиваться и ничего не просил, понимая, что дадут сами.

– Госпожа Теодорина, – дозволил Валме, – можете угостить Готти. Готти, возьми.

– Нет! – взвизгнуло сзади… – Мы запрещаем… Мы сами дадим… Это наше лакомство!

– Готти, – с нажимом произнес Валме, – возьми у госпожи Теодорины конфету.

Ваше величество, любовь к вам не должна быть корыстной, иначе в критический момент вас могут предать.

– Нам не… говорили. И мы хотим угостить Готти.

– Вы его уже угостили, теперь он вас покатает, и потом вы его поблагодарите.

– Да, – король уже улыбался, – мы его поблагодарим! Но у нас нет больше конфет. Теодорина, нам нужны сласти… из второй коробки.

– Из второй? – решил уточнить Валме. – Но что в таком случае хранится в первой?

– …пинэ часто мечтает.

Очередной холм, стоящая карета, сгрудившиеся всадники. Что-то опять вспомнилось? Сломалось? Или… уже?

– Надеюсь, о брат мой, лошадиные копыта на сей раз тебя минуют…

– Надеюсь, о брат мой, что ты наконец уберешься к Леворукому…

– Я постараюсь. Береги Вальдеса и обязательно угости его булочками.

– Я постараюсь. Не хочешь оставить мне Грато?

– Нет, но я попрошу Баату подарить тебе осла.

– Франческе не понравится.

– Франческе понравится ройя, – вмешивается в перепалку Савиньяков Алва, стягивая перчатку.

 – Ли, удачи!

Две руки сплетаются в кратком рукопожатии, и Савиньяк разворачивает своего красавца навстречу кардинальской чете. Невозможный Бочка, само собой, ржет – никаких морисков он не боится, по крайней мере, находясь при хозяйке. Матильда раздраженно дергает повод, ей, в отличие от коня, невесело, хотя на разрумянившемся лице держится улыбка. Не хочется ехать или что-то посерьезней?

Бонифаций стряхивает с плеча супруги нечто невидимое, Лионель наклоняется к брату, что-то тихонько говорит, Эмиль в ответ хохочет.

Очень громко. Из-за кареты выплывает восседающий на карем тяжеловозе жених и вместе с ним Луциан. Откинувший капюшон эсператист кажется не духовной особой, а охранником. Бочка ржет снова и добивается-таки ответа от одной из запряженных в карету лохматок, Дракко недовольно передергивает ушами и вскидывает голову. Нет, драться он не намерен, может, что-то вспомнилось? Если не война, то дикая, сросшаяся с полетом скачка…

– Эй, ты будешь прощаться или нет?

И опять ржанье, громкое, почти громовое.