Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Почему субчика до сих пор не побили, Руперт не понимал, браться же за столь благое дело самому было не слишком удобно – гвардейским полковникам интендантских капитанов лупить не пристало, хотя полковник может и просто… поговорить. В стиле герцога фок Придда, например. Капитан в таком случае должен либо вызвать полковника, либо расписаться в собственной трусости, а дальше на выбор – если не заткнуться, то подать в отставку, хотя лучше б дуэль…

Фельсенбург сгреб родственные приветы, наказы и поцелуйчики в ящик и вытащил чистый шейный платок. Флотский, иссиня-черный.

Гудрун, не спускавшая со своего кумира глаз, сообразила, что тот уходит, и перебралась к двери, собираясь на прощанье запустить когти в штанину изменщика.

– Все равно уйду, – уведомил кошку, и в ее лице засевшее в Штарквинде семейство, Руперт. – Хочу и уйду.

Гудрун осела на задние лапы и приоткрыла пасть, но завопить не успела: раздался условный стук. Папаша Симон решил о чем-то доложить.

– Не заперто, – крикнул Руперт, поправляя, кажется, удавшийся узел, – что такое?

Оказалось, гонец из Штарквинда, так, по крайней мере, объявил заплечных дел мастер и не ошибся.

Возникшего в дверях племянника доверенного секретаря герцогини Штарквинд Руппи узнал сразу. Так вот почему в ворохе пустой болтовни не оказалось бабушкиного письма!

– В чем дело, Ади? – Так просто этого цепкоглазого красавчика в снега не отправят. – Садитесь, только осторожно, у меня есть кошка, а у кошки – шерсть.

– Спасибо, господин Руперт, – Ади был толков, не раболепен и, кажется, предан, а полное равнодушие Гудрун исключало каверзы этих, как их, истинников. – Ее светлость велела передать письмо и ответить на вопросы.

– Если они будут. – Хорошо, что он в гвардейском мундире и флотском платке, дома будут выспрашивать и истолковывать любые мелочи. – Как добирались?

– Через Регинхайм и Ноймаринен. Нам повезло, на дорогах кесарии сейчас неспокойно.

– Да, – Руппи отодвинул кстати сунувшуюся кошку, – я слышал. Вам потребуется аудиенция у командующего?

– Если у его высочества возникнут вопросы. Письмо ее светлости к господину фельдмаршалу в одном футляре с вашим.

Значит, тайн ни от Бруно, ни от внука у бабушки сейчас не имеется, что и призван продемонстрировать общий футляр.

Видимо, это хорошо.

– Я понял. Давайте письма.

Футляр оказался знаком вплоть до царапины у корней высоченной, вцепившейся в горный обрыв ели. Подвох был маловероятен, но послание Руппи извлек со всеми положенными предосторожностями. Оно оказалось коротким: Элиза выражала удовлетворение воинскими подвигами внука и не советовала исполнять прихоти своей плаксивой дочери, поскольку должен же кто-то их не исполнять.