Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Виконт напрягся и нашел выход, причем изящный. Распорядитель узнал, что до прибытия ко двору полномочного посла Ургота таковым остается граф Ченизу, которому, равно как и опекаемой им знатной фельпской гостье, надлежит пребывать среди дипломатов, желательно кагетских и бакранских. Возражений не нашлось, и Марсель с Франческой водворились меж Бурразом и уважаемым бакраном, за спиной которого стоял рэй Жакна. Это было и неудобно, и несправедливо, пришлось добывать дополнительный стул и пристраивать его сзади.

За всеми этими хлопотами виконт не успел объяснить бакранам суть действа, что не замедлило сказаться.

– Это – игра, – шепотом объяснил горцу Валме, – у вас играют в козлов и барсов, а они играют в снежинок.

– Снег не живет, – растерялся рэй, – а взрослые не играют.

– Неважно. Слушай музыку.

Музыка была хороша и прекрасно бы обошлась без танца, хотя пышные пейзанские юбочки и игольчатые диадемы снежинок не портили. Некоторых. Большинство же напоминало симпатичные плотненькие снежки, которые то нанизывали на веревочку и крутили, то разбрасывали по залу.

– Они устают, – с должным акцентом огорчился Бурраз. – Нэлза танцэват долго и быстро.

– Сейчас будут стихи, – утешил посла Марсель, – снежинки немного отдохнут, и начнется главное.

Хрупкие снежинки свились в толстую переливчатую гусеницу, которая под затихающие флейты шустро обогнула зал и стала разваливаться, начиная с хвоста. Девы в белых платьях поочередно опускались на пол и застывали под осыпающимися блесками; казалось, их солит кто-то большой и голодный. Стукнули палки, снежинки торопливо сменили позы – лежавшие приподнялись на коленях, коленопреклоненные сели, сидевшие вскочили и протянули руки кто к люстре, кто – к занавешенным окнам, зато стоявшие изящно прилегли на бочок; тоненько зазвенела какая-то музыкальная штуковина, отчего-то взволновав Жакну.

– Пришло Зло? – встревоженно осведомился он. – Или так надо?

– Надо. Это почти мистерия, а в мистерии без зла не обойтись, но оно будет повержено, – заверил Марсель и, предвосхищая следующий вопрос, добавил: – Нам не надо ничего делать, только смотреть.

– На кого? – не отставал бакран.

– Сейчас начнутся стихи, и я расскажу.

Звон затих, зато заиграла арфа, предвещая поэзию. Первый сонет читала Октавия, и это оказалось не так уж и плохо, поскольку принцесса даже не думала завывать. У ее высочества было взрослое платье, настоящие украшения и отличное настроение, а радость, если в ней нет злобы, не только не склонна к вою, но и заразительна. Марсель глянул на Жакну, тот внимал ее высочеству, даже не порываясь расспрашивать, ведь и так ясно, что зима – это красиво и хорошо.