Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Принцесса пообещала посадить тонкий месяц в хрустальное лукошко и уступила место более взрослым чтицам; эти выли уже всерьез, чем Валме и воспользовался, объяснив дипломатам, что после стихов наступит ночь и на охоту выйдет Зло в виде волка, который будет преследовать Принцессу-Лань и почти догонит, но вмешаются хрупкие снежинки. Они устроят метель и собьют волка со следа, а тот от бессильной злости расскажет им про страшную весну. Снежинки испугаются, но Принцесса-Лань их успокоит и объяснит, что они не умрут, а станут сверкающими капельками, которые напоят землю, и та расцветет.

– И это всё? – рэй Жакна казался несколько удивленным. – Лань разве не скажет, что вырастет трава, которую она съест?

– Она не успеет, потому что к ней придет ее возлюбленный.

– Но зима не годится для гона, нужно ждать осени.

– Мой дорогой рэй, – Марсель покосился на Франческу, та с трудом сдерживала смех, – искусство отнюдь не всегда совместимо с правдой и логикой. Если ему нужно, чтобы что-то было, оно будет.

– Тогда козлята родятся слабыми!

– Если они не волшебные, – подсказала госпожа Скварца. – Волшебство объясняет все.

Смотрите, это кажется милым. Жаль, я не заметила, откуда взялся месяц.

– Это волшебство, Франческа, – шепнул Валме. Принцесса с крупным серебряным месяцем в руках в самом деле была мила, эдакая поймавшая лунную рыбку кошечка. Вновь ожила арфа, из-за трона появилась Мария Тристрам в темно-синей накидке и с ажурной серебряной корзиной, в которую месяц и водворили. Лежащие, сидящие и стоящие снежинки воздели руки. На балконе завыло. Наступила ночь.

Что бы ни намеревался выпросить за свои услуги Коко, он это заслужил: ночная сюита могла всерьез напугать.

Если бы не заученно поворачивающиеся и перебегающие с места на место девы, напрочь разрушающие мрачноватое очарование.

– Этой сценой я особенно горжусь, – Георгия приоткрыла свой веер на треть, подавая очередной сигнал, кажется, устроителям кружащего «снег» сквознячка. – Мамины празднования были прелестны и беззаботны, но нам выпало другое время. Теперь всему нужен смысл. Ты согласна?

– Пожалуй… К этой мысли надо привыкнуть.

– Просто тебе не приходилось растить королей.

– Мне не приходилось растить даже королев.

– Арлина, ты невозможна… Но смотри же!

Девица Тристрам честно держала месяц, но зал освещали люстры, в свете которых вовсю волновались снежинки. Их можно было понять: из угла явно надвигалось что-то трагическое. Встревоженные девы попробовали сгрудиться в сугроб, но отчего-то шарахнулись друг от друга и в очередной раз застыли, зато из-за ширмы выбежала Гизелла Ноймаринен в золотистом платьице и диадеме с рожками. Всплеснула руками, затравленно оглянулась и изящно-бессмысленно заметалась по залу.