Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Сударыня, я осознаю всю степень моей наглости, но, умоляю, представьте меня вашему певцу! Подобный голос невозможен, но я его услышал и не могу пройти мимо такого чуда.

– Хорошо, идемте. – Капуль-Гизайль – меньшее из рыскающих вокруг зол, пока он рядом, никто не затеет серьезный разговор. – Столь потрясший вас молодой человек – бакран и, кажется, большой друг виконта Валме.

– Мне сказали, но наш дорогой Марсель до сих пор не вернулся, возможно, потому что его место заняла некая девица. Само собой, я расспрошу виконта о его бакранском друге, но позже.

– Ваше дело.

Вы знакомы с послом Кагеты или вас надо представить и ему?

– О… Его превосходительство несколько раз бывал у нас в Олларии.

– Тем лучше. – Любопытно, что великолепный Бурраз искал в особняке Коко и нашел ли? – Имейте в виду, что ваш певец с недавних пор еще и кэналлийский рэй.

– Герцог Алва неимоверно музыкален, он просто не мог иначе поступить. Какой голос… Гальтарские боги, какой голос!

Негустая толпа потихоньку распадается на группы и течет к открывшимся дверям, но Франческа остается на месте и вместе с ней сидят Бурраз и бакраны. Жакна тоже никуда не делся, но всего любопытней втиснувшаяся в своей юбочке между двумя послами снежинка.

Айрис Хейл, прижимающая к груди две туфельки – золотистую и темно-серую с нарисованными серебром когтями.

Мейендорф. Старая Придда

Расцарапанный перистыми облаками закат обещал, что завтрашний день будет ясным, а по-бергерски солидный постоялый двор намекал на «исполненную радости ночь». Все правильно: в бой лучше уходить из счастья, помня, что оно за твоей спиной.

Савиньяк коротко сощурился на тонущее в снегах солнце и сдвинул полотняные занавески.

Предстоящий разговор не казался трудным и был необходим в том числе и для того, чтобы проверить их с Рокэ замысел. Если в нем есть прореха, Хайнрих ее отыщет. Если…

Ронсвикские стрелки талигойского маршала не просто знали, они его признавали: такова цена присланного вовремя пива и не унизившей никого войны.

– Его величество в дальней комнате, – объявил здоровенный капитан со сбитым на сторону носом.

– Спасибо. – Отправляясь на север, Лионель знал дриксен несколько хуже кэналлийского, а гаунау заметно хуже дриксен; сейчас, как сказали бы в Торке, дубы сравнялись, жаль только, в Сагранне и далее варитские языки без надобности.

Бергерские анфилады состоят из четырех комнат, а важные разговоры ведутся у последнего окна, где ставят стол и при нем скамью для оружия. Не расстаются с железом и гаунау, вот что у варитов рознится, это цвета. Подданный Хайнриха умрет, но не наденет бирюзового, соплеменник Вольфганга-Иоганна шарахнется от темной гаунасской зелени.

– Хорошо, что пришел. – Сегодня его величество был по-медвежьи бур и хмур.