Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Что-то в этой очередности явно есть: хочешь покоя – откупись на первой же рогатке и ступай, куда шел, нечисть честна, больше тебя на этой дороге не тронут. Жаль золота – доставай саблю, может, и прорвешься, главное не струсить на полпути и не скормить тварям других, а с ними и собственную душу, только сперва разберись, это и впрямь демоны требуют плату или тебя просто хотят обокрасть, женить, убить… Люди хотят, порой близкие. Вот что не под силу ни врагам, ни родне, ни нечисти, так это отобрать друга, тут только вы сами… Тех, кто не предаст и не продаст, частенько самих продают, а бывают и глупости, и споры, и обиды на пустом месте, но их с Росио рассорить не вышло ни у Леворукого, ни у Сильвестра.

А у других просто не было шанса, даже призрачного.

На место Рокэ Лионель себя ставил иначе, чем на место Хайнриха или какого-нибудь Заля. Слишком много было общего и слишком много непонятного. Прежде было. Теперь с Росио прояснилось настолько, насколько это вообще возможно. Может, Алва и прятал в рукаве пару карт, но Савиньяк это делал точно, причем эти карты сдал ему сам кэналлиец.

Без того, что затеял в лаикском Покое озарений Ворон, у Оленя бы не вышло прорваться внутрь залитого водой черного камня, а без обуявшей Вальдеса ярости – в Рассветные луга.

Пока ты один – ты один; когда кто-то кого-то призывает, каждый становится чем-то бо́льшим и при этом немного перестает быть собой. Понять, как такое выходит, видимо, можно, но так ли важно солдату знать, почему вспыхивает порох, а знахарке – с чего выходцы шарахаются от рябины? Теория полезна, кто спорит, но не тогда, когда перед тобой вражеские колонны или нечисть. Уцелевшие либо найдут объяснение, либо просто запомнят, что делать, как запомнили заговор Четверых. Полагая себя чтящими и ожидающими, понастроив церквей и отринув древних демонов, люди веками именем этих самых демонов гонят смерть, и она хотя бы иногда уходит…

Лионель придержал Грато, любуясь пока еще зимним небом, поскольку больше любоваться было решительно нечем. Бескрайняя, изрытая оврагами и балками равнина, покрытая грязным, напитавшимся водой снегом, и пробивающиеся сквозь него остатки прошлогодней травы навевали нечто безысходное. Посмотришь и уверуешь в бренность всего сущего, а если и не уверуешь, то банально замерзнешь – на пороге весны в Варасте безраздельно властвует сырой пронизывающий ветер.

– Монсеньор, выселки вовсе дохлые, но обустроиться можно. – Нос у подскакавшего Уилера покраснел; предполагать, что маршал сейчас выглядит лучше капитана, было бы самообольщеньем, достойным покойного Фридриха. – Местные говорят, парой хорн дальше есть местечко получше.

– Пусть будет хуже. Отправь Муху вперед, мне нужен пустой дом.

– Есть там такой, – немедленно обрадовал «фульгат».