Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Она не надеялась и не сетовала, ведь выбор достославных был справедлив: кому и закрыть собой необходимого многим, как не изуродованной материнским горем дурнушке?

Так думали все, кто жалел неудачную; так думала она сама, утешаясь тем, что к ставшей Залогом не войдет купленный муж и, вечно одинокая, она сможет Ночами Луны гулять по городу. Встреча у ждущей крови ары изменила все, и ничтожная устремилась к ложному огню. Пройдя по ядовитой грязи, дочь Жаймиоля выбралась к светлому роднику, но в тот день она была глупа и не заслужила милости Луны. И еще она была слепа и неблагодарна, но Сэль достойна счастья, а ее ждет боль! От своего решения подруга не отступит, но, зная о дурном наперед, его легче перенести.

Нужные слова гоганни начала подбирать сразу после битвы в саду Кримхильде. Это было непросто, ведь дни заполняли несведущие, которым приходилось долго объяснять, как слышать голос мяса и смешивать подливы. Гаунау старались, а в двоих из старательных Мэллит заподозрила присущее лишь истинному мастеру чутье. Гоганни бы гордилась успехами учеников и ждала свадебного пира, чтобы насладиться заслуженной похвалой, если бы не тревога за Сэль.

Когда утки и гуси были натерты привезенной из Аконы травяной смесью, а мясо юных быков впало в дрему, впитывая горчицу и драгоценный лимонный сок, девушка покинула кухни и, отерев руки, поднялась в парадные комнаты. Она шла за помощью, но за столом Царственной сидела нареченная Кримхильде, она пила вино и казалась взволнованной. Изгнать принцессу было столь же невозможно, как и начинать при ней разговор. Присев, как ее учили, Мэллит сказала, что отметит блюда, полные чуждого северу огня, листьями мяты, и поспешила в свои комнаты, понимая, что говорить с подругой придется самой и откладывать больше нельзя.

Часы на большой башне пробьют десять раз, и за Сэль придут.

Как начать разговор, гоганни не представляла, и потому решила постучать к подруге с просьбой зашнуровать верхнее платье, но не успела. Сэль вошла сама, когда Мэллит расправляла юбку, и тут же принялась помогать, радуясь местным обычаям.

– Гаунау выходят замуж с распущенными волосами, – объясняла она, затягивая ею же расшитый корсаж. – Это очень удачно, потому что знатных дам здесь причесывают плохо.

Ее высочество Кримхильде и так высокая, а ей на голове навертели что-то вроде «паонской башни», только шире. Хорошо, что ее высочество это поняла и теперь ходит с косами. Это еще и удобно, но косы в Гаунау носят вдовы, так что мне придется придумать, что делать с волосами. Наверное, я буду носить алатскую сетку – если волосы не очень длинные, то они от этого не портятся. Сядь, я повяжу тебе ленту.

Вставать и садиться в праздничном платье ничтожную обучили еще в Олларии.