Ветер и вечность. Том 1. Предвещает погоню

Дворцовая наука была полезна, но приставленных к «баронессе Сакаци» женщин хотелось забыть навсегда.

– Здесь нет назойливых, – удивилась гоганни, садясь на покрытый серым мехом табурет. – Это приятно, я не думала, что так можно.

– Гаунасские дамы дальше свитских комнат без приглашения не заходят, а челядь делает только то, что ей велят. – Подруга вздохнула, и Мэллит поняла, что сейчас услышит о мертвой королеве. – Его величество тоже одевается сам, хотя, наверное, ему трудно натягивать чулки, но все равно так гораздо лучше, чем со слугами, которые ничего не дают делать, а потом болтают… Ее величеству очень мешало, что одну ее оставляли только в молельне и в постели за пологом, а ведь придворные дамы еще хуже служанок.

Я слышала, как они шептались о том, что у ее величества дурные дни. Приврать они не могли, потому что в королевском туалете участвуют все дамы по очереди, но все равно это противно.

– Когда трогают лживые, неприятно, – согласилась гоганни, решаясь на главное. – Сэль, я должна… Ничтожная хочет надеяться, что именуемый Хайнрихом – достойный мужчина, а достойному мужчине хорошо, когда он делает хорошо женщине, но владыка Гаунау чрезмерно силен и тяжел.

Он пьет много пива, у него большие руки и подобный котлу живот. Ничтожная боится, что ночь не принесет тебе счастья и вселит в сердце страх.

– Не надо! – почти крикнула Сэль, а гребень, который она держала, упал на застеленный мехом пол. – Забудь! Та-Ракана давно затоптал конь Монсеньора и правильно сделал, а его величество Хайнрих совсем другой. Будь он дундуком, Монсеньор Лионель никогда бы не согласился на нашу свадьбу.

У мужчин свои секреты, спрашивать о них некрасиво, но даже если Монсеньор Лионель думал, как ты… то есть, что мне может стать скверно, то он перед отъездом объяснил его величеству, как надо делать.

А то, что его величество толстый, не беда. У папеньки живот поменьше, но все равно большой, и ему это совсем не мешает. Как-то раз я увидела папеньку со служанкой, так они все делали сидя. Я ничего не поняла, но мама тоже это видела и мне потом объяснила. И потом ее величество говорила, что грубость и нежность могут жить в любом теле, а его величество очень любит своего коня. Вот уж кому с ним в самом деле тяжело…

– Сэль, ты пока… просто не понимаешь.

– Понимаю, просто со мной этого еще не случилось. Конечно, мне немножко страшно, но, когда мы уезжали в Надор, было хуже. Я тебе потом расскажу, как у нас получится с его величеством. Чтобы ты не волновалась. Ты помнишь, что на эсператистскую свадьбу тебя поведет полковник Лауэншельд, а на вторую, главную, ты поведешь меня?

– Я помню. Главная свадьба будет ночью у старейшей из башен.