Влюбленным вход воспрещен!

Неужели я такая хорошая актриса, что Кирилл сопереживает моему придуманному горю как своему собственному? Тут я сообразила захлопнуть рот и кивать головой с умным видом.

– Знаете что, – твердил свое Кирилл, – у меня есть один приятель, вернее сказать, даже друг, близкий, его зовут Аристарх, он художник и скульптор…

– И что – он напишет мой портрет? – усмехнулась я. – Не знаю, чем это мне поможет!

– Да перестаньте! – Кирилл поморщился. – У него есть мастерская, в мастерской – свободная комната, там вечно кто-нибудь живет. Какие-нибудь знакомые знакомых, художники, музыканты, в общем, богема. Кажется, как раз сейчас та комната свободна, и вы там вполне можете поселиться, пока не решите свои проблемы…

– Ну, я прямо не знаю, – я действительно растерялась. – Это так неожиданно… я ведь с ним совсем не знакома…

Не подумайте, что во мне вдруг прорезалась закомплексованная тургеневская барышня, но поселиться у совсем незнакомого мужчины – это все же довольно сильно.

– Да не думайте об этом! – Кирилл махнул рукой и выжал сцепление. – Я его знаю сто лет! Говорю вам – он такой простой, безалаберный человек, легко со всеми сходится, и потом, у него всегда живут малознакомые люди…

Я сама пофигистка, как уже неоднократно отмечала, и такой характер показался мне вполне подходящим. И вообще, это неожиданное предложение хотя бы на первое время решало мои проблемы.

Через полчаса мы остановились перед большим и мрачным кирпичным зданием в дальней части Васильевского острова. Мы с Кириллом вышли из машины, Черчилля Кирилл хотел оставить за сторожа, но тот наотрез отказался и увязался за нами.

Мы прошли в темную подворотню, миновали первый двор, во втором нашли угловой подъезд и очень долго взбирались по крутой темной лестнице без лифта. Черчилль недовольно пыхтел, обиженно поглядывая на хозяина.

– Сам захотел пойти, – приговаривал Кирилл с легкой усмешкой, – сидел бы сейчас в машине, музыку слушал…

Наконец на самом верхнем этаже остановились перед дверью, обитой ржавым железным листом. И тут Черчилль повел себя странно. Он напрягся и зарычал едва слышно. Потом припал к нижней щели и шумно втянул носом воздух. Очевидно, запах из квартиры ему не понравился, потому что он зарычал громче и хотел было взлаять, но Кирилл сжал ему пасть и приказал заткнуться, а не то попадет.

Кирилл не стал звонить, а полез рукой за дверной косяк и вытащил оттуда большой старинный ключ с фигурной бородкой.

На мой удивленный взгляд он пояснил:

– Все друзья Аристарха знают, где лежит этот ключ. И он просит, чтобы ему лишний раз не звонили и не стучали – это сбивает его с творческого настроя. Вдохновение уйдет – потом его очень трудно вернуть… одним словом, художник!

Он отпер дверь, и мы вошли в квартиру.