Влюбленным вход воспрещен!

 – Мустафа не анаша курил, а простые сигареты, это я по-русски плохо говорю, не знаю как правильно называется… у нас всякий курево анаша называют…

– Что же у него – от простых сигарет крыша поехала? – недоверчиво переспросил сержант.

– Ага, – кивнула я. – С непривычки! У нас дома сигарет нету, у нас ничего нету, вот он и отвык…

– Достали вы меня уже! – рявкнул сержант. – А ну, показывайте – что везете?!

– Ничего не везем, начальника! – еще больше зачастила я. – Совсем ничего! На стройка работали, теперь домой едем!

– Открывай автобус! – продолжал горячиться милиционер. – Показывай свое ничего!

Он подошел к задней двери микроавтобуса и остановился перед ней, широко расставив ноги и положив руку на кобуру в позе белого надсмотрщика на хлопковой плантации.

Я взглянула на сестру, но ждать от нее поддержки не приходилось: Ольга все еще была в полной прострации.

Делать нечего – пришлось открыть дверцу автобуса.

– Ага! – радостно проговорил сержант, увидев плотно набитые мешки. – Это у вас называется «ничего»?

– Да я же говорю – плохо по-русски понимаю! – принялась я оправдываться. – Не знаю, как это будет по-русски… вот и сказал, что ничего!

– Ну все, вы меня достали! – рявкнул сержант. – Вот мы сейчас проверим, какое тут у вас «ничего»…

Он схватил один из мешков и одним рывком подтащил его к двери.

Я побледнела: это был тот самый мешок, в который мы упаковали несчастного Каренина…

– Не надо открывать, начальника! – взмолилась я, попытавшись оттащить его от автобуса.

– Ах, не надо? – сержант плотоядно ухмыльнулся. – Что же у вас там такое? Ну-ка, попробую угадать? Не иначе, анаша!..

– Зачем анаша? – я еще больше растерялась. – Не знаю никакая анаша! В жизни не видел анаша!

– Последний раз спрашиваю – что в мешках?

– Мусор! – воскликнула я.

– Ах, так ты еще и обзываться? – сержант еще больше рассвирепел.

Я оглянулась на Ольгу, надеясь, что она очухалась и придет мне на помощь… и пришла в еще больший ужас: сестра подкрадывалась к сержанту с разводным ключом в руке!..

– Стой! – воскликнула я в отчаянии.

– Зачем же стой! – ответил сержант, приняв мой возглас на свой счет, и рванул края мешка…

Я уже представила, как оттуда выглядывает мертвое лицо тележурналиста…

Но вместо этого на сержанта посыпалась цементная пыль, обрывки обоев и тому подобный строительный мусор. К счастью, это оказался не тот мешок.

– Черт! – вскрикнул милиционер, отскочив от автобуса и брезгливо отряхиваясь. – Это что еще за пакость? Что же ты, чернослив засахаренный, меня не предупредил, что у тебя там мусор? Теперь ни одна химчистка форму не примет!

– Как не предупредил? – засуетилась я.