Вояж с морским дьяволом

Да и потом, известно, как бесятся пассажиры, если борт опаздывает. А в случае с тем мужиком уже до взлетки доехали, и вдруг обратно – задержка часа на два минимум. На кого все шишки? Пилоты – далеко, в бронированной кабине. Вот весь пассажирский гнев и изливается на стюардесс. По инструкции, конечно, положено терпеливо выслушивать жалобы. Дать пассажирам выговориться, а если просят – даже командира корабля пригласить, чтобы они и на него поворчали. Но куда разумнее не раздувать конфликт, а пресечь его на корню. То есть немножко нарушить инструкцию и успокоить буяна пусть не по правилам, зато до самой Москвы.

…И вот с этой легендарной женщиной Татьяна отправлялась в первый настоящий полет.

Шереметьево-один, восемь сорок утра, рейс на Санкт– Петербург. Не самый долгий и не самый тяжкий маршрут.

…Хотя, когда в четыре ночи у кровати стал заливаться будильник, Садовникова готова была растерзать весь мир. Легла она вчера около двенадцати – волновалась. Допоздна практиковалась в самом сложном: становилась на надувной матрас (имитация полета) и пыталась разливать горячий кофе, не пролив при этом ни капли.

Кофе расплескивался, а Татьяна злилась – и на Володю Чехова, и на Ансара. А пуще всего – на себя, непроходимую дуру, которая влезла в очередную авантюру. И ведь поняла, еще пока стажером летала: в полетах, когда ты обычная стюардесса, нет решительно никакой романтики. Только дикая усталость, постоянное недовольство пассажиров, вечные сквозняки в аэропортах и болтанка в небесах. А найти себе богатого мужа, кажется, только одной Абрамовичихе удалось. Остальным девочкам в лучшем случае предлагают встретиться в порту прибытия на съемной квартире. А то и вовсе: уединиться во время полета в туалете. Начитался народ, что на десяти тысячах метрах от секса ощущения незабываемые.

– А если рейс утренний, то пассажиры еще и злющие как черти, – просвещала Татьяну наставница. – Ко всему придираются.

Вот именно, что им, пассажирам, клиентам, – все можно. А стюардессе, обслуживающему персоналу, на все придирки полагается лишь улыбаться.

– Хотя лично я разным гадам спуску не даю, – пожимает плечами Кристина. – Мне бояться нечего, на международку без английского все равно не возьмут, а из местной не спишут.

Ну, Ансар, ну, втравил в историю! Когда не выспишься – вся авиационная романтика на нет сходит.

Но мало того, что вскакивать надо в несусветную рань – стюардессе положено быть на борту аж за два с половиной часа до вылета! Опять жизнь с нуля: первый рейс, бортпроводник третьего класса – последняя спица в колеснице. А тебе – целых двадцать пять, и в золотой визитнице еще остались карточки с гордой должностью «творческий директор». Но тут ее былые заслуги никого не интересуют.