Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

— Хватит, — Млада на мгновение прикрыла глаза. — Если не хочешь, чтобы я вышвырнула тебя отсюда, просто помолчи.

— Ты, чтоб меня вышвырнуть, поела бы сначала. Хочешь, отроку какому скажу, чтобы принёс?

Млада покачала головой, снова укладываясь и недвусмысленно сталкивая кметя ногами с лавки.

— Если и правда хочешь помочь, попроси у Лерха сонного отвара. По-другому я сегодня не усну.

Как бы это было ни удивительно, а обращать внимание на обожжённую ладонь Млада перестала уже на следующий день. Та нисколько не мешала разминаться во дворе, куда милостиво разрешили выходить воеводы, браться за меч или ручку двери.

И боль отступила так внезапно, что Млада не сразу это заметила. Просто в какой-то миг, переодеваясь перед сном, поняла, что, если бы не повязка, то можно было бы, верно, сжимать пальцы, как обычно.

Ей не хотелось думать, что Лерх добавил ей в сонный отвар что-то, что глушило бы жжение. Она даже сходила к нему, чтобы выпытать все его ухищрения, но лекарь только непонимающе хлопал глазами, а потом и вовсе выгнал Младу со словами: «Да что ты себе позволяешь?!»

Она Лерху поверила не до конца, а потому снадобье пить перестала.

Да оно теперь и не требовалось. Но, вопреки ожиданиям, на второй день боль не вернулась. И на третий — тоже. Только жутко чесалось под повязкой, но Млада терпела — мало ли что.

Как пришёл срок, её снова вызвали в чертог. Будто бы повторился тот день, когда она услышала дикие обвинения в предательстве и сговоре с вельдами. Даже свет солнечного, пусть и слегка морозного, дня так же падал в вытянутые резные окна. Всё так же сидел, откинувшись на высокую спинку, Кирилл. И воеводы недвижимыми изваяниями застыли позади него.

Ратибор, мрачный пуще прежнего, стоял перед правителем. А Ждан, растерявший весь недавний пыл, топтался в стороне. Отличие было только в том, что дружков сына старосты было не видать, а вместо них в чертог пришёл Лерх, готовый проверять ожоги.

Сначала лекарь срезал бирку и размотал повязку на ладони Ждана. Тот морщился и косился на Младу. На его лице вовсе не было уверенности в том, что теперь всё повернётся так, как ему нужно. Ратибор обеспокоенно заглянул через плечо сына и вздохнул. Знать, ожог выглядел не так хорошо, как хотелось бы. Лерх сосредоточенно присмотрелся, покивал своим мыслям и повернулся к Младе.

Она протянула руку. Тёплыми пальцами лекарь сноровисто распустили её перевязь и тут же выплюнул витиеватое ариванское слово. Судя по всему, ругательство, которого даже Млада, неплохо говорящая на южном наречии, не поняла и слёту запомнить не смогла. Она только опустила взгляд и ошалело усмехнулась, не веря, что это происходит именно с ней.

Ладонь была совершенно гладкой, если не считать едва заметных бугорков, напоминающих о недавнем ожоге.