Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Через служанку казначей отсчитывал его хозяину приличную горсть монет лишь для того, чтобы тот придержал для него лучшую комнату. Там Геста уже несколько раз встречалась с ним. Такие предосторожности не были лишними: в детинце слишком много чужих глаз и ушей. По городу их тоже достаточно, но зато скрыться среди остального люда гораздо проще.

С Торой они разошлись на Торгу. Геста обогнула рыночную площадь и, оставив лошадь у коновязи посторонней харчевни неподалёку, прошла витиеватыми закоулками к постоялому двору «Княжеский герб». Он считался одним из лучших в Кирияте: в отличие от многих, стоял не на дальних кругах, а почти в самой серёдке.

Через приоткрытую заднюю дверь Геста скользнула внутрь — так она поступала всегда, чтобы не мелькать перед глазами горожан, которые могли её узнать.

Тут же нос забили плотные запахи варёной телятины и чеснока. Где-то неподалёку от входа в харчевню визгливая подавальщица громко переругивалась со стряпухой. Геста осторожно поднялась по лестнице, ведущей на второй ярус. Ступени, как назло, отзывались на каждый шаг лёгким скрипом. В зале раздавались громкие мужские голоса вперемешку с тонкими игривыми женскими.

Вот уж когда, а во время Торга шлюхам особо сладко живется. Они заполонили всё вокруг: харчевни, постоялые дворы. Самые дешёвые толклись на пристани и встречали там изголодавшихся после долгого плавания мужчин. По окончании Торга они снова расползутся по своим норам. А сейчас стража и сам князь закрывали на них глаза. Нужно же купцам и торгашам развлекаться по вечерам.

Самая дальняя комната пустовала, как всегда. Последний раз оглядевшись по сторонам, будто кто-то мог её подкараулить, Геста открыла дверь и вошла.

Внутри было темно и пахло влажной пылью — видно, служанка только утром помыла полы. Прекрасно зная, где стоят добротная кровать и стол с двумя резными лавками, Геста уверенно подошла к окну и распахнула ставни. Через мутные стёкла — на прозрачные хозяин даже зажиточного двора не желал тратиться — в комнату тут же пробился свет, но запутался в тяжёлых занавесях, а потому всё вокруг окуталось красноватым полумраком. Геста хотела было зажечь лучину, но передумала. Она скинула плащ, пригладила растрепавшиеся волосы и немного постояла, наблюдая за кипящей, словно молоко в огромном котле, жизнью города, что текла по улице внизу.

Люди и повозки сновали туда-сюда расплывчатыми пятнами, зато шум было слышно хорошо. Эта жизнерадостная суета скоро утомила Гесту. Но заняться в ожидании Квохара всё равно было нечем. А он задерживался, будто проверяя на прочность её терпение.

И как бы ни надоело ворчание служанки, а Квохар и ей самой никогда не нравился, казался склизким и изворотливым.