Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Ей, как всегда, лучше в тени, когда не впиваются под рёбра со всех сторон вездесущие взгляды. Так привычнее.

Скоро в чертог пришли Вагни и Навой. На время им выдали старшинские пояса — нарочно для столь важного случая; начищенные бляшки их блестели, как и гордые лица сотников — ведь не каждый раз доводится оставаться вместо воевод. Вагни отыскал Младу взглядом и едва заметно улыбнулся — вот уж, знать, от своего вожака такому научился. Многие среди верегов частенько пытались подражать Хальвдану — то особая усмешка, то прищур — но только Вагни преуспел в этом как никто другой.

Аж пробегали по хребту неприятные мурашки.

Скоро появился и Виген. Навой сделал шаг вправо, уступая ему место. Начальник стражи встал, опустив руку на спинку княжеского кресла, оглядел гридней и удовлетворённо кивнул своим мыслям.

На миг в торжественно солнечном чертоге, даже гранитные стены которого сегодня казались не столь серыми, стало тихо. И потому отчётливо послышался скрип двери и размеренные шаги, заставившие гридней ещё сильнее выпрямить спины.

Таким Младе уже приходилось видеть его в тот день, как не случился их с Жданом поединок.

Другое дело, что тогда её мало что вокруг занимало, кроме противника — по сторонам она не глазела. Князь сегодня был одет истинно так, как полагается правителю: расшитая рубаха из синей цатры, рукава подхвачены серебряными обручьями; на плечах — корзно цвета старого ариванского вина с богатым собольим воротником и узорчатой застёжкой на плече. У пояса — меч с украшенной золотом и самоцветами рукоятью; такими обычно не сражаются, хоть они, как и лучшие боевые клинки, могут разрезать упавшую на лезвие пушинку. Они служат символом власти и знатности, их передают сыновьям.

На лице Кирилла — спокойствие и готовность выслушать всякого, кто придёт сюда. Выслушать и помочь. Только на миг скользнула в серых глазах тень недовольства, когда правитель заметил, что Млада оттёрта гриднями слишком далеко от его кресла. Но Вигену он ничего не сказал.

Лишь правитель опустился в кресло, двери чертога открылись. Хлынул внутрь шум голосов и отдалённый рокот города. Снаружи случилась заминка, будто там не могли решить, кто пойдёт первым. Но она была недолгой: нетерпеливо прикрикнул один из гридней, и в зал вошёл первый проситель.

А там они потянулись нескончаемой вереницей.

Среди них были горожане, знатные и простые. Они просили разрешить спор за земли или рассудить, кто прав, а кто виноват во взаимной обиде. Случались и те, кто хотел обвинить соседа, знакомца ли, в краже или нечестности договора. Глядя на них, Млада думала о том, что многие из тех споров, что выносили на суд князя, люди могли бы разрешить и сами, если бы согнали с глаз багровую пелену гнева.