Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Рассказывай, — Хальвдан скрестил руки на груди.

Удеса села на пол рядом с мужем и зашлась плачем, не в силах ещё чем-нибудь ему помочь. Могута попытался встать, но снова повалился на пол, сложившись пополам. Можно было представить, как от яда сворачиваются в узел его кишки, как растекается отрава по жилам, не давая ни единой возможности выжить. Страшное, должно быть, ощущение. И эту участь Могута приготовил для Хальвдана и кметей. Наверное, после того, как расправился с ними, пошёл бы к остальным и тоже их отравил. А может, созвал бы побольше родичей — и поднял оружие.

А там сожги тела в лесу и вали вину на кого хошь: хоть на разбойников, хоть на вельдов, которые и так приложили руку ко всему, чему только можно.

Хальвдан опустился на колено перед старостой и тряхнул его, взяв за грудки:

— Говори же, пока не подох!

— Вельды были здесь… — с трудом выдавил Могута. — А с ними посадник. Аксен. Но он не был соратником тому жрецу. Скорее, пленником. Он попросил меня… Попросил помочь. Иначе вельды перебьют всю деревню… да и Елогу заодно. Я не мог…

Стон мучения сорвался с губ старосты, прервав его рассказ.

Могут вцепился в запястье Хальвдана, сжал так, что тот не сразу смог высвободиться. Он последний раз судорожно вдохнул и бессильно обмяк, уставившись мёртвыми глазами в потолок. Удеса завыла сбоку, закрыв лицо руками. Из дальней отгороженной клети раздался тонкий детский оклик:

— Мама? — но выйти из укрытия никто не решился. Оно и к лучшему.

Удеса даже не повернулась в ту сторону. Хальвдан тронул её за плечо и она, всхлипнув, замолчала.

— Зачем Аксен хотел убить меня? Говори, иначе отправишься вслед за ним!

Женщина испуганно зыркнула на него через плечо, покачала головой:

— Аксен делал так, как говорит ему жрец, — и снова принялась плакать.

— А нападение на обоз? Могута знал?

Удесе понадобилось время, чтобы успокоиться снова:

— Знал. Аксен, подлюга… — вытерев глаза рукавом, пролепетала она. — Обещал, что нас не тронут, когда князь с древнерами рассорится. Что Могута станет вместо Наяса, — она посмотрела на неподвижного мужа и закусила губу, сдерживая новые слёзы. Благо сильно не верещала, видно, боялась напугать детей. — А он уши-то и развесил.

Дал стрелы, с которыми сам охотился… Что ты наделал, воевода? Как же теперь…

— А что ты сказала бы ему, если бы он порешил целый отряд? — раздражённо прервал её Хальвдан. — Ты ведь всё знала! Что прикажешь теперь с вами делать?

Оперевшись на колено, он собрался было встать. Дверь избы распахнулась, из сеней ворвался поток студёного воздуха. Хальвдан едва успел оглянуться и заметить щуплого мальчишку; в руке его был зажат толстый собачий ошейник. Мимо него в клеть огромной серой тенью метнулся волкодав.