Воин Забвения. Гранитный чертог (СИ)

Чтобы добраться до погоста, нужно было проехать через неё насквозь. Но князем было поручено по пути навестить старосту.

Солидная, на многолюдную семью, изба Ратибора стояла перед небольшой площадью с деревянным помостом — там, видно, проводили вече. Надёжа спешился первым, ведя коня в поводу, подошёл к невысоким воротам и несколько раз ударил в них увесистым кулаком. Во дворе басисто залаяла собака. Послышались хлюпающие по сырой земле шаги, и створка скупо приоткрылась. В образовавшейся щели виднелась половина хмурого лица. Казавшийся в полумраке чёрным глаз внимательно оглядел Надежу, после чего последовал вопрос:

— Чего надобно на ночь глядя?

Надежа с Галашем переглянулись.

— Мы дружинники. У князя со старостой уговор был, что мы можем остановиться на вашем погосте, — Надёжа говорил отчетливо и благожелательно, хоть и чувствовалось в его тоне едва сдерживаемое напряжение.

— Впусти их! — раздался за спиной открывшего ворота парня раскатистый голос. — Ко мне это пришли! Неча в такую собачью погоду людей на улице держать!

Створка открылась шире, и вперёд вышел приземистый, но внушительный мужчина. Проницательно он оглядывал гостей и по-отечески тепло улыбался. Рядом с Ратибором стоял молодой видный парень, но до странности на него непохожий. Хоть по всему и сын его. Староста чуть задержал взгляд на Младе, но на его лице не отразилось ни капли удивления.

— Здрав будь, Ратибор! — устало, но твёрдо поздоровался Надежа.

Тот жестом пригласил всех войти.

— До гостинных изб мы вас проводим, только уж побудьте у меня. Подкрепитесь с дороги.

В избе было тепло и сухо. Терялись в полумраке немного закопчённые противоположные стены. Тихо потрескивал огонь в укреплённой глиной печи-каменке.

Вокруг гостей, накрывая на стол, суетилась миловидная жена старосты Переслава. Сразу стало видно, на кого похож Ждан — старший сын Ратибора, встретивший их первым. Те же болотного цвета глаза, те же губы и длинноватый нос. Переслава выглядела молодо. В волосах — не единого намёка на седину, и кожа сияла свежестью. Возраст выдавал лишь взгляд, наполненный тревогой, будто все собравшиеся были её детьми, и она не хотела никого обделить заботой.

Млада же всё это время чувствовала, как Ждан смотрит на неё с любопытством — да что уж скрывать, он почти бессовестно её разглядывал. И хоть в его глазах не было откровенного неодобрения, но всё равно хотелось поёжиться. Для молодого парня Ждан был уж чересчур серьёзен, даже хмур. Он изучал кметей с потаённой грустью и в то же время — холодностью.

Пока Переслава не скрылась в отделённой тонкой стенкой части избы, никто из мужчин не произнёс и слова.