Война. Часть 1 (СИ)

— …Взвод японский десять коней, тридцать штыков, три пулемёта, — с подобострастием начинает докладывать он, — наших четверо: атаман Семёнов, адъютант его Мищенко и мы с Петровичем…. дальше, начальник БРЭМа капитан Накамура…. ещё недавно прибыл какой-то немец и десять корейских носильщиков. Всё, кажись.

— Как звать-то тебя, казак? — Оля, приняв решение, переводит взгляд на фосфоресцирующие стрелки своих наручных часов.

— Василием кличут…. я много чего интересного об их рассказать могу… слышь, не губи, нет на мне вашей крови….

— И мыслей таких не было, живи себе на здоровье, — девушка поднимает с земли кожаный мешочек, — лежи тут тихо с товарищем, придут за вами скоро. Спросят, скажешь, что пошла товарища Чаганова вызволять. Да, на всякий случай я гранату между вами привязала, будете дёргаться — на воздух взлетите. А теперь рот открой… Вот и умница!

Кляп плотно затыкает рот, ремешок растягивает щёки.

— Мищенко, говоришь? Не может быть… — Оля выпрямляется, суёт финку в ножны, в её правой руке тускло сверкает револьвер, и беззвучно исчезает в темноте.

* * * «Тук-тук-тук…. застучало сердце… больно-то как… как будто кто-то раскалённым прутом ковыряется под ключицей».

Открываю глаза, лежу на траве рядом с обломившейся вертикальной стойкой палатки, брезентовый полог, едва не касается моего лица. Земля сотрясается от далёких взрывов, с неба доносится непрерывный самолётный гул, а совсем рядом короткие пулемётные очереди перемежаются одиночными винтовочными хлопками.

— Что, очухался, краснопузый? — сильная рука отводит в сторону брезентовый занавес и на сцене на фоне утреннего неба появляется толстая усатая морда в папахе, шипящая голосом атамана Семёнова. — Живой он, господин капитан.

— Атаман, вы отвечаете за Чаганова, — командует невидимый с небольшим японским акцентом, — а вы, господин Штольце, тоже будьте рядом. Красные начали штурм наших позиций на севере и юге, рядом появились диверсанты, их снайперы обстреливают лагерь, так что будьте осторожны. Я получил приказ об эвакуации, вы, господа, не дожидаясь нас немедля на конях выступаете к переправе.

Скребя зубами и помогая левой рукой раненой правой, подношу их к голове: «Надо скорее унять эту нестерпимую боль чтобы опять не потерять сознание». В последний раз это случилось, когда два казака тащили меня из могилы, грубо схватив за руки.

— Не советую идти к переправе, господин Семёнов, — сбоку раздался, судя по сильному немецкому акценту, хриплый голос Штольце, — русские уже полчаса её бомбят, и вообще, шум боя быстро смещается в западном направлении, как бы вскоре мы не оказались в окружении. Поэтому я бы советовал выдвигаться к реке по кратчайшему пути и поторопиться.