Война. Часть 1 (СИ)

«Что же делать? Нет ответа на извечный русский вопрос, одно хорошо — боль начисто прошла, хотя правый плечевой сустав работает плохо»…

Связанными руками безуспешно пытаюсь достать овода, впившегося в шею, моя лошадь справляется с подобной задачей не в пример лучше: её хвост то и дело гулко постукивает по крупу. Мищенко подхватывает левой рукой узду коня Штольце и, показалось, сам выталкивает его на песчаный берег длинной косы, намытый течением реки и, не переведя духа, продолжает гнать нас вперёд. Казак, ловко орудуя шашкой, прокладывает путь сквозь сплошные заросли низкорослого кустарника, и через десяток шагов ступаем на узкий жёлтый пляж, омываемый мутной водой.

— Руки ему развяжи, — кивает на меня немец, обессиленно опускаясь на песок, — смоет с седла…

— Подъём, не время отдыхать, — Мищенко одним движением сабли перерезает вязки на мои руках, кладёт её в ножны и, приложив ладонь ко лбу, смотрит на подёрнутую туманом противоположную сторону, — привал будет на том берегу. А ты, за стремя держись.

Лошади, фырча от удовольствия, послушно пошли за ним с каждым шагом быстро погружаясь в воду, оттолкнулись ото дна и поплыли. Я хватаюсь за верхнюю луку седла, набежавший поток прижимает к боку коня, Мищенко отпускает уздечку, хватается за стремя, натягивая путлище, Штольце с его конём сразу относит от нас метров на пять вниз по течению.

— Не стрелять! — с берега доносится легко узнаваемый женский голос. Оборачиваясь, вижу знакомый до боли силуэт с поднятым на уровень глаз револьвером и тут же ныряю в мутную воду. Волнообразно работая руками, телом и связанными ногами, подныриваю под брюхом лошади и в этот момент слышу несколько негромких хлопков, как от пробки, вылетающей из бутылки шампанского. Открываю глаза: на светло-зелёном фоне видны близкие две черные тени человека и лошади и, увеличивающееся в размерах, красное пятно между ними.

«Мищенко, говоришь? Ну сейчас посмотрим какой ты Мищенко».

Вновь захлопали пробки из-под шампанского.

«По Штольце что ли лупят? Штольце — прежде всего, забудь о Мищенко»…

Но тело работает быстрее мыслей, подхватываю повод, тянущийся от морды тонущего коня, сворачиваю петлей и накидываю на ногу барахтающегося казака. Наши глаза на мгновение встречаются под водой на противоходе: он ещё пытается ухватить меня растопыренной пятернёй, но тщетно, я уворачиваюсь и тут — последние силы покидают меня.

С трудом выныриваю и, показывая на немца, шепчу плывущим ко мне морякам: «Это Штольце, запомните — это Штольце».

2 августа 1938 года, 23:00.