«Волос ангела»

Воронцова на складе знали, на странности не обижались, считая их последствиями контузии, — болен человек, заговаривается, что уж тут поделаешь?

Бывший штабс-капитан заторопился, ковыляя мимо высоких штабелей березовых дров, сердито отшвыривая здоровой ногой прочь с дороги остатки берестяного корья, мелкие сучья.

— Здорово, офицер! — неожиданно окликнули его.

Непроизвольно вздрогнув, Воронцов оглянулся. В стороне, на широком проходе — чтобы могла подъехать ломовая телега к любому из штабелей дров — стояли трое. Николай Петрович, его неизменный спутник Пашка и с ними незнакомый человек — плотный, шляпу держит в руке, голова коротко острижена.

Лоб крепкий, с большими залысинами, глубоко посаженные глаза смотрят спокойно.

Еще один? Что им надо?

— Здорово, говорю! — повторил Пашка.

— Я тебе не офицер, а конторщик! — процедил сквозь зубы Воронцов. — Чего разорался? Народ кругом!

— Так ведь нету никого, — издевательски ухмыляясь, повертел головой Пашка Заика. — Пошутить нельзя.

— Большевиков испугался, офицер?! — прищурился Пашка.

— Я тебе уже сказал, не называй меня офицером! — перекинув палку из руки в руку, шагнул к нему Воронцов.

 — Бояться мне нечего — я против них не воевал. Разговоров лишних не хочу, если услышит кто ненароком… Что надо?

— Вот… — Антоний кивнул на Невроцкого, молча стоявшего рядом. — Человек с тобой познакомиться хотел.

Невроцкий сделал шаг вперед, сдержанно, по-военному, поклонился.

— Ротмистр Николаев. Рад знакомству.

Воронцов немного отошел, гнев начал ложиться на дно души, уступая место холодному и трезвому расчету. С этими двумя придется драться за себя, за Ангелину, за свое будущее. Как знать, вдруг судьба посылает нежданного союзника: не может же офицер — а этот Николаев, по всему видно, действительно бывший офицер — вязаться с ворами? Но как они нашли друг друга, эти темные дельцы и ротмистр?

— Воевал.

На Западном фронте. Командовал конно-артиллерийской батареей.

— Что вы, тут нельзя. Пойдемте ко мне в конторку, там и поговорим. — И Воронцов захромал впереди, показывая дорогу.

— Значит, ты большевиков не боишься? — войдя в пустую контору, Пашка скинул котелок и по-хозяйски развалился на стуле.

Антоний и Невроцкий уселись на табуретки.

Воронцов примостился на краю стола с заляпанной фиолетовыми чернилами щербатой столешницей, постукивая концом палки об пол — давно не мытый, грязный от следов больших сапог ломовых извозчиков. Он раздумывал: стоит ли заводить сейчас серьезный разговор, при постороннем? Однако, раз они привели с собой бывшего ротмистра, вряд ли он им незнаком. Ждать не хотелось, да и чего ждать — надо взять у них деньги и собираться в отъезд. Какое ему дело до секретов Николая Петровича. Пусть сам их бережет.