«Волос ангела»

Я наведаюсь к вам на днях…

Корреспондент не был тем новичком в журналистике, которые зачастую испытывают внутреннюю неуверенность и некоторую скованность при встречах с известными людьми и высокопоставленными особами, более привыкшими отдавать распоряжения, чем отвечать на вопросы газетчиков, — с такими людьми, как он считал, надо держаться по возможности не нагло, но очень самоуверенно, с чувством собственного достоинства, и во время разговора стремиться их вывести из состояния равновесия, создаваемого убежденностью в собственной непогрешимости.

А в том, что все высокопоставленные лица целиком и полностью убеждены в собственной непогрешимости, корреспондент нисколько не сомневался.

Видел он на своем журналистском веку королей и вице-королей, наследных принцев экзотических марионеточных государств, фельдмаршалов и маршалов (что уж говорить о генералах — эти так, мелькали перед глазами вроде мелюзги, которую кладут в рыбный суп для вкуса, вместе с форелью), больших, признанных миром писателей и актеров, примадонн итальянской оперы и мастеров бельканто, кинозвезд — издерганных, истерически смеющихся, вечно куда-то спешащих в окружении шумной толпы не то секретарей, не то дежурных любовников…

О всех них он писал — правду или приукрашенную полуправду, часто просто ложь, которую любили называть газетными утками: все зависело от того, кто и что заказывал и сколько платили за строку.

Немаловажным было и постоянно ориентироваться на вкус читателя, изменчивый, привередливый, от пресыщения постоянно требующий острых приправ.

Вечная погоня за сенсацией бросала корреспондента то на знойный юг, в пустыни, где под стройными пальмами лениво разгуливали полные презрения к остальному миру верблюды, а рядом стояли палатки их хозяев-кочевников; то гнала в холодные края, от земли до самого неба полные метелей и льда; то заставляла, забыв про страх и давно шалившую печень, лезть в самое пекло нескончаемых войн в Латинской Америке, добиваясь встреч с известными предводителями враждующих армий и президентами-скороспелками республик-однодневок.

Много всякого пришлось повидать: иногда у него вдруг возникало желание бросить все, запереться, сесть за стол и собрать свои впечатления воедино, сделать большую книгу — он так и считал, что книги надо делать, как деньги, а не писать, впустую тратя время, но происходили новые захватывающие события, мир жаждал информации о них, а следовательно, и о людях, в них участвующих.