«Волос ангела»

Можно отметить еще как меру наказания — это снимание с учета в заводе, исключение из рабочей среды…

ВСЕМ ИСТИННЫМ ГРАЖДАНАМ

Военно-революционный комитет постановляет: хищники, мародеры, спекулянты объявляются врагами народа…

Украинский военно-революционный штаб в Петрограде обратился к нам с просьбой дать ему возможность выбрать из Эрмитажа и Преображенского гвардейского собора хранящиеся там украшения, национальные реликвии (знамена, бунчуки, грамоты и пр.) и возвратить их Украине.

Революционное правительство республики Российской торжественно возвращает Украине ее национальные реликвии, несправедливо отобранные у нее грубой рукой Екатерины II…

В бюро печати при Совете народных комиссаров требуются репортеры на постоянное жалование. Необходимы партийные рекомендации. Смольный институт, 2‑й этаж, комн. 49…»

В камине жгли бумаги. Листы, исписанные мелким и крупным почерком, отпечатанные на машинке, исчерканные и почти чистые, одинаково сжимались, охваченные огнем, в какое-то неуловимое мгновение коробились, темнели и, ярко вспыхнув, оставляли после себя ломкий, похожий на черный муар пепел. А пламя жадно охватывало, ненасытно пожирало все новые и новые пачки, которые подбрасывали, вороша горящие листы бумаги медной кочергой с витой ручкой, молчаливые, одетые в темные строгие костюмы люди разных возрастов.

Все они были озабочены и не скрывали этого. Нет, никто не произносил ни слова, боясь потревожить хозяина кабинета, просматривавшего бумаги у своего стола перед тем, как отдать их на сожжение, — он делал это быстро, не выпуская изо рта дымящейся сигары.

Озабоченность одетых в темное людей была видна в поспешности, искоса брошенных на хозяина кабинета встревоженных взглядах, торопливом шарканье кочерги по вороху горящих бумаг.

За темным окном вразнобой грохнуло несколько винтовочных выстрелов. Один из молчаливых людей неслышно вышел, плотно притворив за собой дверь. Хозяин кабинета оторвался от бумаг, бросил недокуренную сигару в пепельницу и подошел к окну, немного раздвинув тяжелые шторы, всмотрелся сквозь стекло в холодную темень ноябрьского вечера.

На углу, около круглой афишной тумбы, горел небольшой костер — грелись солдаты в лохматых папахах, несколько матросов, какие-то штатские в бобриковых пальто и шапках пирожком. Пламя костра бросало отблеск на штыки солдатских винтовок, на красные банты на груди вооруженных матросов и штатских.

Хозяин кабинета досадливо задернул штору и вернулся к столу.