Вопреки инстинктам

Да чего уже об этом говорить!

Тимур какое-то время молчит, сверля меня своими потемневшими, как грозовое небо, глазами.

- Думаю, мне нет нужды рассказывать, что захотел Зарубин, - опускаю глаза вниз на свои колени, не выдерживая его пристального взгляда, в котором вижу укор и обиду. Голос практически сел. – Я не буду извиняться, что так поступила там на поляне. На первом месте у меня теперь всегда будет сын. И если придется пойти опять против тебя, чтобы сохранить ему жизнь, я это сделаю, - ее слышно выдыхаю, теряя остатки сил.

Голова кружится, выступает пот на висках, а в глазах начинает темнеть.

- Основное я рассказала, а остальное можно обсудить потом, - язык заплетается, но я упрямо продолжаю. - Сейчас я хочу увидеть Тима!

Мне жизненно важно увидеть, что он в порядке.

Его здоровый и счастливый вид позволит мне, пусть и не совсем, но хотя бы частично смириться с тем, что я теперь человек.

- Хорошо, - спустя, кажется, вечность, произносит Тимур.

У меня нет сил даже, чтобы открыть глаза, поэтому только прислушиваюсь к тому, что делает Тимур. Судя по звукам, он встает с кровати и направляется в сторону двери.

Как только оборотень выходит, я уже не сдерживаю всхлип.

Все эти разговоры вымотали меня вконец.

Сама не замечаю, как отключаюсь. Сколько спала, не знаю, но выныриваю из бессознательного состояния резко.

Распахнув глаза, дергаюсь всем телом.

В палате полумрак, горит только настенный прикроватный светильник.

- Мама! – радостный вопль заставляет повернуть голову в ту сторону, откуда он звучит, заставляя чуть ли не задохнуться от охватившей меня радости наконец-то слышать родной голос вот так, вживую, а не по телефону.

Мощная фигура Тимура застыла у окна. На руках он держит Тима, который, как только я поворачиваюсь в их сторону, начинает чуть ли не подпрыгивать, тем самым требуя спустить его на пол.

- Тим, ты помнишь, что я говорил? – тихо говорит Тимур, не отпуская сына, но выдвигаясь в мою сторону. – Очень осторожно, хорошо, сынок? – непонятно для меня продолжает вещать мужчина, а мне в этот момент даже неинтересно, о чем это он.

Я хочу прижать к себе ребенка, чтобы почувствовать его тепло. Чтобы не казалось, что мне всё это снится.

Я начинаю приподниматься. К тому моменту, как у меня получается сесть, они уже дошли до кровати, и Тимур аккуратно усадил Тима на краю кровати.

По тому, как медленно малыш потянулся ко мне, и как несмело протянул свои ручка, я наконец поняла смысл слов Тимура. Видимо просил сына не накидываться на меня.

И он прав. Тим так бы и сделал – вон как восторженно глазки горят. Он тоже безумно соскучился по мне.

Слезы проступают в глазах, и я уже обнимаю своего малыша, практически не видя его.