Вопреки инстинктам

О, Луна! Как же я по нему скучала!

Чувства любви и облегчения, что он снова рядом со мной, настолько сильны, что мне кажется внутри меня надувается огромный шар, который вот-вот лопнет.

Слабыми руками я пытаюсь стиснуть как можно сильнее Тима. Такой родной детский запах проникает в нос, заставляя меня сильнее втягивать этот сладкий аромат.

Теперь, когда звериный нюх пропал, я могу почувствовать своего ребенка только вот так – когда он находится в моих объятиях.

Тим радостно смеется, тыкаясь мордашкой мне в грудь и обнимая меня за шею. Что-то лепечет, но от слух у меня теперь тоже на порядок ниже. Стук собственного сердца, барабанящий в ушах, не дает мне расслышать, что говорит малыш.

И в этот момент мелькает странная мысль.

Если потеря волчицы была некой своеобразной платой великой Луне, чтобы мой ребенок был жив и здоров, чтобы он снова находился со мной, то…

Я готова заплатить эту цену!

Знаю, что мне будет непросто. Знаю, что меня будет время от времени накрывать отчаяние, но…

Если мой волчонок будет рядом, я смогу… когда-нибудь привыкнуть к тому, что моя вторая половина умерла.

Ослабевшие руки начинают сильно дрожать, после чего съезжают вниз, выпуская Тима из своих тисков.

Внутри всё взрывается в протесте.

Не хочу отпускать его!

Мне нужно ещё хотя бы пару минут, чтобы впитать в себя детское тепло и уже окончательно успокоится, поверив уже до конца, что всё страшное позади и никто больше не посмеет причинить моему мальчику вреда.

Я всхлипываю с отчаянием, прикладывая неимоверные усилия, чтобы удержать руки на месте, но они начинают всё-таки медленно опускаться.

И тут происходит то, что я совсем не ожидаю.

Наши с сыном тела заключают в крепкие мужские объятия, фиксируя мои руки намертво в том положении, в котором они сейчас находятся.

Поднимаю голову, широко открыв глаза. И несмотря на слезы, четко вижу полные сочувствия глаза Тимура.

- Теперь с вами ОБОИМИ всё будет хорошо, Детка, - хриплый голос оборотня запускает волну дрожи во всем теле. –Я тебе это обещаю!

Сегодня ровно месяц после того, как я вышла из комы. Тридцать дней, наполненные самыми разными чувствами: счастье, радость, отчаяние, страх, боль, депрессия – и каждое из них я прочувствовала в полной мере.

После того, как пришла в себя, в клинике я пробыла буквально неделю. И именно боль сопровождала меня каждый лунный… а нет, теперь правильней будет говорить – каждый божий день.

Короче, как оказалось, без регенерации жить, черт побери, очень «весело». Постоянно что-то ноет, тянет и болит. И к концу дня ты, мать твою, ощущаешь себя буквально новорожденным – таким же слабым и беспомощным. И кстати, рыдать тоже хочется по сто раз на дню.

Счастье меня переполняло от того, что сын рядом, и от того, что вернулась в свой родной дом.