Ворожея

— А что ж вы делать станете, когда ведьмарка на пороге покажется да на невидимую стену кидаться станет? — спросил близнец.

Стражники снова поглядели друг на друга. По их ликам пробежал страх. Но высказывать вслух свои думы они не решились.

— И откуда вам ведать, что тот круг никто не затер? Что, ежели защита уже снята?

— И то верно! Тогда вы первыми и отдадите ведьмарке свои души! — поддержал близнец.

Охранители заелозили — слова кожевенников их явно насторожили.

— И что вы предлагаете? — спросил один из стражей.

— Предлагаем захоронить ведьмарку, как подобает, по всем правилам, — тут же отозвались братья.

Стражи помотали головами:

— Нет. Нам было велено…

— Ой, да кем велено? Покуда у нас на селе еще староста главный, — прервал бестолковые рассуждения кожевенник. — А он велел Кукобу захоронить!

— Череда дурман-травой опоен!

— Да кто вам то сказал? Доморадовна? Нашли кого слушать! — стали злиться братья.

— Услада! — разом ответили охранители. — А она дочь старосты, между прочим. И попусту наговаривать на родного батьку да брата не стала бы! Всем ведомо, что она в Алесе души не чает.

— Услада… Да Услада просто ревнует братца к Милаве! — фыркнул кожевенник.

— И эта ревность вам дорого будет стоить, когда ведьмарка из хаты ночью выберется, — пообещал его брат.

Охранители с ответом не нашлись. Отвернулись и смолкли. Вот только по резковатым движениям, кислым минам да косым взглядам было ясно — не на месте сердца у стражей. И ночи они со страхом да трепетом в душах ожидают.

— И зачем только кляпы из ртов вытянул? — буркнул один из охранителей. Другой плечами пожал. — А станете и дале смуту сеять, так обратно рты заткнем!

Кожевенники многозначительно переглянулись. Мол, надобно помолчать малость — пущай эти тугодумы чуток поразмыслят. Глядишь, и дотумкают до чего разумного. Вот только чаяния близнецов оказались напрасными. Воздух стал заметно свежее. Тени удлинились. Солнце готовилось к отдыху. В гости просилась ночь. Ее верные слуги — сумерки потихоньку становились гуще. А никакого сдвига в скудных разумах покуда не случилось.

— Вы б хоть нам путы перерезали, что ли? — предложил один из братьев.

— Это еще зачем? — насторожились горе-охранители.

— А затем, чтоб отбиваться было чем! — не выдержав, гаркнул кожевенник.

— Не от кого отбиваться, — упрямо отозвался страж.

— Что ж, пеняйте сами на себя. День к закату клонится.

Последние шаги и правда давались с трудом. Милава хоть и провела большую часть жизни на болотах, а все ж в такую трясину забиралась нечасто — однажды подстреленную косулю из жижи вытягивала да еще как-то в раннем возрасте по глупости сама забралась да увязла. Добре, верный Бутав завсегда на страже был, он и подсобил из коварной мшары выбраться.