Ворожея

— Не трезвая, а дурная! Я вообще дивлюсь, как это у тебя там еще хоть какие-то мысли водятся.

— Ну дай хоть глоток испить — в горле пересохло, так к тебе спешил, — заканючил пьянчуга, так и бегая глазками по закромам, пока не наткнулся на бочку, схоронившуюся в углу под сероватым рушником.

— Ладно, — недовольно пробубнила Доморадовна и, взяв кружку, отворила бочку — в нос ударил кисловатый запах, — черпанула браги и протянула нежданному гостю. Тот залпом осушил сосуд и, утерев рукавом рот, сказал:

— Добрая у тебя бражка. Только вот не напился. Попотчуй еще.

— Хватит! — бабка выхватила кружку и преградила собой бочку. — Сказывай! А там поглядим, стоит ли твоя весть еще одной кружки.

Мужик надулся, точно дитя малое:

— Весть моя стоит цельной бочки. А то и двух!

Хозяйка не то хмыкнула, не то крякнула.

— А вот ведаешь ли ты, почтенная Доморадовна, что Череда велел Виту пришлую ведьмарку у себя приютить? А завтра, как рассветет, обещался ее и вовсе на волюшку отпустить!

— Как так? — округлила очи бабуся.

— А вот так! — довольный произведенным впечатлением сказал пьянчуга. — Но, это, об том только староста, Вит, я да теперича еще и ты ведаем.

— Как же можно? Она цельный обоз извела, хворь невиданную наслала, а он ее отпускает?!

— Слыхивал я, что Милава эта к обозу непричастная. Цвет навроде в себя пришел и рассказал, как дело было. На обоз волк напал!

— Волк? — недоверчиво переспросила бабка. — Где это видано, чтобы волк один-одинешенек цельный обоз перегрыз? Там ведь охранители бывалые. Кони крепкие. Телеги ладные. А сколько у них оружия было — и не счесть!

Мужик пожал худыми плечами.

— Вот что я мыслю, — хозяйка пальцем поманила к себе вечернего гостя и перешла на шепот, — не волк это.

— А кто? — мужик замер от предвкушения.

— Волколак! И ежели в него не сама Милава оборачивается, так уж наверняка некто по ее науськиванию.

— Ай да голова у тебя, Доморадовна! — восхитился Хижа. — Не зря я к тебе пришел.

Бабка захлопала редкими ресничками, точно девица на свидании — по душе ей мужицкие слова пришлись. Она черпнула из бочки и отдала угощение гостю. Тот припал губами к деревянному краешку, точно в кружке нектар был.

— Знатная у тебя брага, Доморадовна. Умеешь ты, это, мужицкое сердце смягчить.

Доморадовна хихикнула, но тут же посерьезнела и поспешила прикрыть бочку крышкой. Пьянчуга обреченно вздохнул, но на душе его уже повеселело.

— Я вот что думаю. Надобно нам избавиться от этой пришлой ведьмарки. Хватит терпеть ее козни! Не ровен час, нас с тобой в первую очередь изведет за то, что открыто супротив нее высказывались.

— Верно молвишь. Кукобу с малолетства терпели. Авось и жизнь моя так сложилась из-за нее.