Ворожея

Справная дубовая охранительница распахнулась без скрипа. В мастерскую, пригнувшись, вошел человек с арбалетом наперевес, выпрямился во весь свой огромный рост, расправил широченные плечи, откинул назад смоляные пряди. Он мало походил на своего родного брата — Щекаря.

— А, Лютовер. Давненько тебя не видали. Где пропадал столько? — спросил второй кожевенник, оторвавшись от красивого красного сапожка, к которому прилаживал подошву.

Охотник молча кивнул и внимательно обвел просторное помещение, наполненное всякой всячиной — от свисающих с балок мехов всех мастей, растянутых на планках шкур, болванок до скоб и швейных игл, — своим ястребиным взглядом.

— Чего ищешь? Может, новую женку? — захохотал брат, закрывая бочку.

— Только старую нам отдай, — хихикнул близнец, — уж такая краса. Где ж ты умудрился ее сыскать?

Лютовер поглядел на шутников так, точно собирался одним махом прибить разом обоих. И у него это вполне могло бы выйти, с такими-то кувалдами-кулачищами.

— Да ладно, мы ж не в обиду, — перехватил огонек угрозы в болотных очах кожевенник и сделал еще один стежок. Охотник поправил кожаную шапку и вышел.

— Ишь, какой обидчивый, аки девица, — фыркнул один из братьев и полез в другую бочку.

— Тихо ты, не задирай, — хмыкнул близнец.

Дверь снова распахнулась. Лютовер втащил огромный мешок, набитый до отказа. Кожевенники разом побросали свои дела в ожидании солидного куша. Чутье их не подвело. Охотник высыпал содержимое мешка на пол. Мастера ахнули. Давно они не видели такой добычи. Десятки шкур — сурковые, мышиные, кротовые и даже медвежья.

— И где ж ты столько всего раздобыл? — Один из кожевенников был не в силах оторваться от такого богатства.

— Пришлось потоптаться, — пророкотал Лютовер, аж стены задрожали. — У нас-то вся дичь перевелась. Вот и полез аж за Смрадные топи.

Братья присвистнули. Да уж, тащить из такой дали пару шкур — только сапоги без толку топтать. И неважно, что бурые сапоги Лютовера были самые ладные, самые прочные во всем селе — их близнецы-кожевенники за пяток норковых шкур охотнику справили — да с тиснением по голенищу.

— Дичь, говоришь, перевелась? — кожевенники переглянулись.

— Чего глядите друг на друга, как баба на новые бусы?

— Так ты еще ничего не ведаешь? — спросил один из братьев.

Лютовер мотнул головой, едва не снеся балку.

— Поди, еще дома не бывал? — предположил другой.

— А ежели б и бывал, навряд ли ему Яромила чего бы рассказала, — пожал плечами первый.

Охотник заметно напрягся.

— Сказывают, что у нас тут волколак завелся, лиходейничать удумал. — Кожевенник отложил сапожок в сторону.

Глубокая двойная складка перерезала лоб Лютовера.

— А я-то думал, что за странные следы: вроде волчьи, да только больше раза в три.