Восхождение королей

— Македона, — ответил Никандрос. — Стратона. Северных генералов, может быть. В Акиэлосе твои союзники будут уже не такими полезными, обыватели — не такими приветливыми, даже враждебными. Возникнут проблемы со сплочением отрядов, когда мы выступим, и еще больше проблем во время сражения.

— Расскажи мне, что еще.

— Люди будут болтать, — продолжил Никандрос. Он произносил слова с отвращением, он не хотел их говорить. — О том…

И следом, словно Никандрос не мог удержать слова, он произнес:

— Если бы ты, по крайней мере, снял браслет с запястья…

— Нет. Он останется. — Дэмиен не стал опускать глаз.

Никандрос отвернулся и положил ладони на стол, оперевшись на него. Дэмиен видел сопротивление, скопившееся в спине Никандроса, в его плечах, пока ладони продолжали неподвижно лежать на столе.

Нарушая болезненное молчание, Дэмиен спросил:

— А ты? Потеряю ли я тебя?

Он позволил себе только это. Слова были произнесены довольно ровным голосом, и он заставил себя ждать, не говоря ничего больше.

Никандрос ответил, и слова как будто поднимались у него глубоко изнутри против воли:

Дэмиен выдохнул. Лорен, внезапно осознал он, не настраивал их друг против друга. Он подыгрывал Никандросу. Во всем этом была опасная осведомленность; в знании, насколько далеко может растянуться преданность Никандроса и что удержит ее от разрыва. Присутствие Лорена в комнате было почти ощутимым.

— Послушай меня, Дамианис. Если ты хоть когда-нибудь ценил мои советы, послушай. Он не на нашей стороне. Он Виириец, и он будет вводить свои войска в нашу страну.

— Чтобы сражаться со своим дядей, не с нами.

— Если кто-то убивает твою семью, ты не успокоишься, пока все они не умрут.

Слова повисли между ними. Он вспомнил глаза Лорена, когда тогда в палатке он добыл себе этот союз.

Никандрос качал головой.

— Или ты действительно думаешь, что он простил тебя за убийство его брата?

— Нет. Он ненавидит меня за это, — он произнес это спокойно, не дрогнув, — но своего дядю он ненавидит больше. Мы нужны ему. И он нужен нам.

— Он нужен тебе настолько, что ты лишишь меня моего дома, потому что он сказал тебе?

— Да, — ответил Дэмиен.

Он наблюдал, как Никандрос борется с этим.

— Я делаю это для Акиэлоса, — сказал Дэмиен.

— Если ты ошибаешься, то больше не будет Акиэлоса.

Он переговорил с несколькими солдатами по пути к своему шатру, пара слов там, пара слов здесь, пока проходил по лагерю — привычка, укоренившаяся в нем со времени первого командования в семнадцать лет. Солдаты вставали по стойке смирно, когда он проходил мимо, и отвечали только: «Повелитель», если он говорил. Это не было похоже на посиделки вокруг костра с вяжущим рот вином и обменом непристойными историями и грязными слушками.