Врач от бога

 – Но мама Лиды понятия не имела о том, что у нее имелись знакомые за границей, особенно – мужчины!

– Так в чем же дело? – пожал плечами Лицкявичус, притормаживая у обочины. – Письмо у вас с собой?

– «…Я не могу дождаться, звезда моя, когда же ты наконец приедешь! Понимаю, что дела заставляют тебя задерживаться, но это так несправедливо – ждать, чтобы быть вместе! Ты же знаешь, что я вполне могу обеспечить нам достойное существование в Турции? Если тебе нужны собственные деньги, то я никогда тебе не откажу, поэтому мне бы хотелось, любовь моя, чтобы ты не затягивала с отъездом, ведь я так скучаю! Каждый день, проведенный без тебя, для меня – мука…»

Эту выдержку из письма Лиды, переведенного Лицкявичусом, я зачитала Елене Исааковне вслух.

Все письмо изобиловало нежными обращениями типа «мой чайный цветок», «моя желтая роза» и «луна моего неба», а также восклицательными знаками.

– Ничего не понимаю! – пробормотала Елена Исааковна, сжимая виски холеными пальцами. – Лидусик вела двойную жизнь? Я просто не могу в это поверить – никак не могу!

На самом деле все выглядело именно так. Самые близкие родственники Лиды считали ее семейную жизнь идеальной и не подозревали о существовании мужчины, который имел право называть ее такими интимными именами.

– Лида не говорила, что у нее с Анатолием какие-то проблемы? – спросила я.

– Да нет, никогда! – всплеснула руками Елена Исааковна. – Мне казалось, что у них все прекрасно… Боже, да и с кем она связалась – с мусульманином! Какой-то плейбой…

На мой взгляд, Хасан вовсе не походил на плейбоя – во всяком случае, я не так их себе представляю.

– И потом, – продолжала Елена Исааковна, – они ведь с Анатолием собирались на Бали! Думаешь, они поехали бы туда, если бы брак находился на грани разрыва?

Действительно, это выглядело, по меньшей мере, странно.

Я ненадолго задумалась. Похоже, у Лиды были тайны и от Анатолия, и от родителей, а значит, никого из них нельзя рассматривать как источник информации. Возможно, я вообще зря придаю такое большое значение письму? В конце концов, это – личное дело моей подруги, ее несостоявшаяся жизнь, и теперь, скорее всего, стоит просто забыть об этом. С другой стороны, после вчерашней поездки и разговора с Лицкявичусом я решила, что любая мелочь может пролить свет на ее смерть, а потому мне требовался информатор получше, чем ни о чем не подозревающая мать Лиды.

– Елена Исааковна, – осторожно начала я, – вы случайно не знаете, с кем из подруг Лида общалась ближе всего?

– Лидочка почти ни с кем не поддерживала отношений, – ответила та несколько заторможенно: оказывается, Лида делилась с ней далеко не всеми секретами, и это произвело на бедную женщину гнетущее впечатление.