Врач от бога

 – Все говорят, что вы настоящее чудо сотворили!

– Чудеса – это к Гарри Поттеру, Машуня, – усмехнулся Лицкявичус. – Мы здесь такими вещами не занимаемся. Иди давай, а то ужин пропустишь!

Пациентка двинулась в сторону столовой с явной неохотой. Прощальный взгляд, брошенный на Лицкявичуса, был мне хорошо знаком: девочка безнадежно влюблена в своего врача. Это – обычное дело у медиков: ты вытаскиваешь человека с того света (ну, конечно, не обязательно так драматично!), и он потом смотрит на тебя, как на бога, ходит следом, словно привязанный, и мечтает, чтобы предмет его страсти хотя бы посмотрел лишний раз в его сторону.

Мне, как анестезиологу, так еще не везло (если можно в этом случае вообще говорить о везении): обычно пациент не запоминает моего лица, к тому же еще и скрытого маской. Но Лицкявичус – другое дело, ведь он не только оперирующий, но и лечащий врач, общается с пациентами гораздо плотнее, чем мы, в реанимации.

– Автоавария, – сказал он, провожая девушку взглядом. – Больно было на нее смотреть, а сейчас…

– Сейчас она просто красавица! – воскликнула я.

– Да уж, когда последние бинты снимут – хоть на обложку модного журнала! – согласился Лицкявичус.

Во время общения с пациенткой его глаза внезапно потеплели, и я задумалась о том, что, наверное, совсем не знаю этого человека и составила о нем негативное мнение слишком поспешно.

– А можно мне с вами? – спросила я.

Лицкявичус явно не ожидал такой просьбы с моей стороны.

– В смысле? – переспросил он. – В «Фармацию», что ли? Зачем это?

– Ну, дело все-таки неприятное – возможно, возникнут затруднения…

– А за вашей широкой спиной я буду чувствовать себя в большей безопасности? – Его светлые брови насмешливо изогнулись.

– В безопасности не в безопасности, а вместе все же сподручней!

Лицкявичус потер подбородок в задумчивости.

– Ладно, – сказал он в конце концов. – Едем!

По дороге я доложила Лицкявичусу о своих безуспешных попытках связаться с журналистом Афанасьевым.

– Мой… друг считает, что мне следует поговорить с девушкой Сергея, – добавила я в заключение.

– Ваш друг – тоже врач?

– Да, – кивнула я, чувствуя, что краснею: впервые я разговаривала об Олеге с малознакомым человеком, позиционируя его определенным образом.

 – Он заведует отделением.

– Может, мы знакомы? Как его имя?

– Шилов, Шилов… Я знал одного Шилова, но в Москве. Валентина Анатольевича, нейрохирурга.

– Думаю, это его отец! – воскликнула я. – Отчество Олега – Валентинович, и он, кажется, работал в ЦКБ в Москве.

Лицкявичус с интересом взглянул на меня.

– Как тесен мир! – проговорил он и снова вперил взгляд в дорогу. Больше он не сказал ни слова, а я почувствовала разочарование, так как не поняла, что именно он имел в виду.