Вредные игрушки

Оказалось, что ОЧЕНЬ ЗРЯ!

За дверью была полная темь, немного только падало света из коридора.

Я пошарил по стенке, нащупал выключатель. Тусклый свет залил помещение. Абсолютно пустое. Если не считать нескольких поломанных шезлонгов.

И никакой тетушки Ланч тут не было. Только возле одного из шезлонгов валялись на полу обрывок скотча и… рукав от ее «размахайки».

– Дим, – с ужасом в голосе прошептал Алешка. – Где пароход якорь бросал? У острова?

Но я уже пришел в себя от этой неожиданности и мог рассуждать здраво.

– Там полно народу было на палубе. Не мог же он при всех ее с якорем сбросить.

– А куда же он тогда ее дел? Может, на рее повесил?

Начитался братец пиратских историй!

– Ага, – сказал я. – Пойди посмотри.

Но мне уже было ясно, что тайной засады в рундуке капитанской каюты мне не избежать.

– Пошли, – сказал я, – надо ключ на всякий случай на место спрятать.

Мы вернулись к секретному плафону, Алешка снова уселся мне на шею и убрал ключ.

И в это время щелкнул замок капитанской каюты, и ее хозяин, остолбеневший от неожиданного зрелища, появился на пороге. По-моему, он даже немного испугался. А потом зашипел:

– Это что такое? Что вы шляетесь по ночам?

Алешка не растерялся:

– Мы катаемся, – спокойно объяснил он.

Во сказанул! Главное – МЫ! Что-то я не припомню за последние десять лет, чтобы мне довелось кататься на Алешкиной шее.

Но капитана это не смутило.

– Марш в свою каюту! Там катайтесь хоть всю ночь.

Там тесно, хотел сказать я, но не стал. Я повернулся на месте, как резвый конь, и поскакал по коридору, цокая языком, как копытами. А Лешка подгонял меня коленками и ржал по-лошадиному.

Какое стало лицо у капитана, мы, к сожалению, не могли видеть. Но, к счастью, догадывались. И поэтому, ввалившись в свою каюту, заржали уже по-человечески.

Близнецы, конечно, проснулись и, не спрашивая нас, тоже захохотали в два свои горла.

Утром по внутренней трансляции наш бравый капитан объявил о том, что пассажиров парохода ожидает очень приятное и знаменательное событие: на борт пожалует сам Илья Ильич Муромцев. В программу его посещения входят торжественный обед и вечерний бал-маскарад. По восторженному голосу капитана можно было подумать, что на палубе появится по крайней мере сам президент. Особенно когда он призвал всех нас хорошо подготовиться к встрече, чтобы выразить достойное уважение такому великому человеку.

– Подготовимся, – буркнул Алешка. – Еще как. Мало не покажется.

Вскоре в излучине реки показался словно летящий над водой катер. Он быстро догнал нас и прилип к нашему борту, на который «собственноручно» и торжественно поднялся сияющий улыбкой И.И. Муромцев. Экипаж, все так же босиком и в подвернутых штанах, встретил его, вытянувшись в стройную шеренгу.