Время жить. Пенталогия (СИ)

— И только? Ну, сняли одного мерзавца, так появился другой! Какой толк с этого? Бороться надо оружием!.. Вот скажите, а что вы еще сделали — реально — кроме этого супера-три?

— Не время и не место! — резко оборвал Стрелок.

— Вот так?! — ощерился Беглец. — Как прижало, так сразу вспомнили, кто здесь унтер, а кто офицер, белая кость! Вот чего стоят все ваши разговоры о равенстве…

— А вы, что, воспринимаете равенство как вседозволенность?! Или что все должны немедленно стать начальниками?! Настоящее равенство — это равенство возможностей и ответственности, а не равенство прав и не состязание крикунов! Я знаю, Беглец, вы человек действия, но для этого сейчас не время и не место! Не место, поскольку мы находимся на чужой планете без устойчивой связи с Центром, и не время — потому что любое восстание на одном отдельно взятом корабле будет с легкостью и немедленно подавлено.

Вы бунтарь, герой-одиночка, но вы — часть подполья, Беглец, и вы обязаны соблюдать строжайшую дисциплину! И давайте все-таки вернемся к нашему заданию!

— Хорошо, — с отвращением сказал Беглец. — Я подчиняюсь дисциплине.

Возможностей контакта у нас нет никаких. Помощи — только те мелкие диверсии, что вы так не любите. А насчет способов борьбы… Я молчу, но остаюсь при своем мнении.

Беглец был и на самом деле беглец. Его родиной была 29-я провинция — большой остров в субтропической зоне Северного полушария, а домом — маленький городок, утопающий в зелени садов.

Сад его родителей считался лучшим в городе, и в один несчастливый день на него положил глаз заезжий офицер космофлота. Будь старший-один другом или родственником кого-то из местных шишек, глава семьи действовал бы поосторожнее.

Но незваный гость был стопроцентно пришлый, а чужаков старый садовод не боялся — в округе он был человек уважаемый и известный и к тому же регулярно поставлял плоды и саженцы всему районному начальству. Старший офицер не отступал, держался предельно нагло, и короткая беседа завершилась серьезным рукоприкладством.

Это оказалось фатальной ошибкой. Старший офицер оказался родным племянником губернатора 41-й провинции, а его жена имела местные корни. И хотя здесь он находился не на своей территории, местное руководство с готовностью поспешило оказать ему услугу.

Все было кончено меньше, чем за дюжину дней. Глава семьи был арестован по нелепому обвинению и спешно переведен в тюрьму административного центра провинции, где на следующий день наложил на себя руки посредством множественных переломов костей и разрывов внутренних органов. Старшие братья разбились на своем колесном транспортере, доставшемся от деда и сроду не развивавшем скорость выше сорока километров в час.