Время жить. Пенталогия (СИ)

— Кажется, я должен сейчас со счастливыми слезами на глазах благодарить за возвращенное доверие, — язвительно сказал Боорк. — Извините, я не хотел вас обидеть. Но должен сказать вам, я уважаю вас как хорошего человека и хорошего специалиста, но как подпольщику вынужден отказать. Не надо думать, что я полностью перековался. Стать образцовым офицером Военного Космофлота и образцовым подданным Его Императорского Величества мне, увы, оказалось не под силу. Но от вашего движения я отошел. Решительно и окончательно.

— Вы не верите мне, — с огорчением заключил Реэрн.

 — Понимаю вас. К сожалению, мне нечем доказать, что я не провокатор.

— Почему, я верю вам. Зачем спецотделу или Службе устраивать со мной такую комедию? Но поверьте и вы мне. Я действительно вышел из ваших рядов. Вышел, потому что потерял самое главное. Я потерял веру в победу и веру в справедливость дела, за которое боролся. И не думайте, что я оправдываюсь, подвожу, так сказать, идеологическую базу под свое отступничество. Я вообще никогда не оправдываюсь, это не в моих правилах. Просто… знаете, иногда хочется поговорить с человеком, который бы тебя понял…

— Я постараюсь понять вас.

— Хорошо. Тогда слушайте. Я много размышлял. У меня, знаете, для этого было достаточно свободного времени. И я понял, что вы не сможете победить. Ваш противник слишком силен. На его стороне все — сила, власть, деньги, оружие, информация, многовековой страх, уже вошедший в гены, въевшийся в плоть и кровь. Это слишком простая машина, чтобы ее можно было сломать и слишком громоздкая, чтобы свалить.

— Она только выглядит страшной. На самом деле эта машина давным-давно проржавела насквозь.

Экономика полностью развалена, повальная коррупция, постоянный дефицит, нехватка самого необходимого, удушающее господство бюрократии — все это уже стало нетерпимым, завлекает в ряды недовольных миллионы и дюжины миллионов. Даже тех, чьи деды-прадеды как огня боялись всякой политики! Часть из них поддержит нас, когда мы выступим, а остальные и пальцем не пошевелят, чтобы защитить старые порядки. Вы же сами должны видеть: власть растеряна, она сама боится нас, а люди, наоборот, перестают бояться! Нам по силам свалить эту старую машину!

— Наверное, то же самое говорили и триста лет назад, перед Великим Восстанием.

А закончилось все атомным ударом по Столице. Тогда погибло пятьдесят миллионов, а сколько погибнет теперь?! Вы так легко призываете народ к восстанию! Я знаю ваши прогнозы, потери должны составить от пяти до десяти миллионов человек. Вы готовы смириться с этим! Что для вас один-два миллиона погибших?! Ради благой цели…

— Если вы не верите в восстание, есть еще и демократы. Недавно мы с ними объединились.