Время золотое

– Я не забыла, Андрей Алексеевич, как вы помогали мне найти себя в шоу-бизнесе. Как говорили с продюсерами, руководством телеканала. Тогда они воспринимали ваши указания как волю самого президента. Я считала президента моим покровителем, который платит мне добром за добро, полученное от отца. С тех пор, увы, многое изменилось. Вы ушли из Кремля, не вынесли деспотизма. Я пошла в политику, чтобы отстаивать идеалы, за которые всю жизнь боролся мой отец. Сегодня все граждане должны поднять голос, защищать свои права, свои свободы. Чегоданов, любимый соратник отца, оказался деспотом и тираном.

Ему чужды европейские ценности, и он выродился в обыкновенного азиатского самодержца.

– Я читал ваше последнее интервью, где вы называли Россию «тупиковой страной», «пустырем истории». Где вы описывали «русскую идею» как синтез плахи и виселицы. Где все русские князья, цари и вожди – это палачи или слабоумные. Должен сказать, это очень смелое, блестящее интервью. Думаю, оно не понравилось в Кремле.

– Я продолжаю дело отца. Он недавно мне снился и во сне благословлял меня. Он одобряет мой переход из шоу-бизнеса в политику.

Мы все осознаем себя гражданами, и нам отвратительна страна, где главную роль играют солдаты и попы-мракобесы. С одной стороны – плахи и виселицы, а с другой – герои и мученики, такие как боярыня Морозова и Анна Ахматова. – Паола подняла руку с двуперстием, изображая боярыню Морозову на картине Сурикова. На белом запястье блеснул золотой браслет.

– Но вы, дорогая Паола, многим рискуете. Чегоданов мстителен. Он не прощает измен. Он считает, что вы всем обязаны ему, и он видит в вас предателя. Это чекистское мышление или, если угодно, бандитское мышление.

Из банды не отпускают живым. Говорю вам так, потому что чувствую на себе его ненавидящий взгляд. Ледяной взгляд змеи.

– Вы мужественный, честный человек, Андрей Алексеевич. Мы с вами похожи. Но вы действуете только из гражданских побуждений, а я – из чувства мести. Я мщу за отца. Я убеждена, что моего отца убил Чегоданов. Отец знал о нем нечто такое, что могло погубить Чегоданова. И он устранил отца. Какой-нибудь кагэбистский яд, какой-нибудь укол, и – разрыв сердца. Мама говорила, что незадолго до смерти он шептал ей: «Я знаю, он хочет меня убить!» В его смерти присутствует какая-то ужасная тайна.

Папа приснился мне, босой, в белой рубахе, как мученик на церковной фреске. Он говорил мне: «Отомсти! Отомсти!» – Прекрасное лицо Паолы подурнело от ненависти, как на античной маске, у которой рот вдруг превратился в черную яму, а на лбу пролегла кривая морщина. – «Отомсти! Отомсти!»

Бекетов смотрел на прекрасное жемчужное лицо Паолы, которое вдруг обезобразила тень ненависти.