Все очень просто

А потом пробел залип снова, и она написала несколько строчек полного бреда, отвлекшись и не заметив проблем с клавишей.

— Ты выглядишь достаточно хорошо, чтобы позволить себе поесть.

Во рту у Тины пересохло. Она сглотнула, вдруг вспомнив о другом моменте, другом ужине. Думал ли Лука о вчерашнем вечере? Она выключила свой ноутбук.

Лука подошел к ней ближе и забрал компьютер:

— Водитель уже здесь, ты готова?

Замечаешь что-то особенное в венецианском пейзаже, если плывешь по каналу. Здания, казалось, стоят так, как это невозможно в реальности, тянутся вверх, словно мираж. Но город был реальным. Точно так же, как был реален и человек, стоящий рядом с Тиной.

Она снова вспомнила о прошлой ночи. Перед мысленным взором мелькнули беспощадные, бессовестные картины реальной ночи. Это был не мираж, а опасная игра, когда они оба притворяются любовниками.

Недаром вчера вечером Лука сказал: он готов использовать долги Лили, лишь бы шантажом затащить Тину в свою постель.

Лука лениво обнял ее за плечи.

— Почему я здесь? — спросила Тина. — Назови реальную причину на этот раз.

— Разве ты не хочешь увидеть Мурано? — Его глаза были спрятаны за темными очками.

— Нет, — сказала она, размышляя, специально ли он ответил так, будто не понял ее вопроса. — Я не это имела в виду…

Но, прежде чем Тина смогла уточнить свою мысль, Лука сжал ее за плечи и указал вперед:

— Посмотри, мы почти приплыли.

Лодка снизила скорость и причалила к небольшому пирсу, где стоял человек, судя по всему, ожидающий их. Он помахал им, когда они стали выходить из лодки, и Тина уже не сомневалась, кто он такой. Двоюродный брат Луки, такой же подтянутый, высокий и красивый как бог.

— Маттео! — крикнул Лука, как только сошел на причал. Братья обнялись, и Лука повернулся к Тине, предлагая ей руку. — А это, — сказал он, когда Тина тоже сошла с причала, — Валентина Хендерсон, дочь Лили.

Маттео улыбнулся и поприветствовал ее традиционным итальянским поцелуем в каждую щеку и широкой улыбкой на красивом лице.

— Дочь Лили? Да, я вижу это, она тоже невероятно красива. Разделяешь ли ты страсть своей матери к нашему стеклу, Валентина?

— Нет, — сказала она, не обращая внимания на комплимент. — Стекло меня вообще не интересует.

— У Валентины… — Лука посмотрел на нее и улыбнулся, — …другие страсти, не так ли?

Однажды она научится не краснеть. Может быть, просто не сегодня…

— Иди сюда, — сказал Маттео, явно наслаждаясь шуткой. Он хлопнул своего двоюродного брата по плечу: — Давай посмотрим, сможем ли мы изменить ее увлечения.

Но Тина не собиралась менять свое мнение. Не сейчас, когда ее привели в большой цех, жаркий от четырех печей. Здесь работали мужчины. Она заметила люстры, свисающие с потолка, богатые и великолепные, но совершенно нелепые.