Все очень просто

— Что случилось? — спросила Тина.

— Ты никогда не догадаешься! Антонио подписал контракт в Лондоне. Там устраивают выставку венецианского стекла. И они хотят забрать все, что я им предложу. Антонио думает, это будет стоить целое состояние!

Ее мать скромно потупила глаза:

— Синьор Брунелли, конечно! Владелец галереи, устраивающий распродажу.

Тина быстро взглянула на экономку. Та кивнула и вышла. Явные изменения в настроении ее матери за последние несколько дней стали приобретать какой-то смысл. Лили нашла себе нового партнера?

Тина не могла не улыбнуться, увидев ее такой счастливой:

— Это здорово, Лили.

— Это еще не все, — продолжала ее мать. — Он хочет, чтобы я полетела в Лондон с ним. Он говорит, что будет мостом между венецианцами и англичанами, собирающими коллекции и находящими в этом смысл. Антонио пригласил меня на ужин сегодня вечером, чтобы поговорить о деталях. Он думает, мы должны задержаться в Лондоне по меньшей мере на месяц.

Тина глубоко вздохнула, оглядываясь вокруг, как будто пытаясь понять, что здесь происходило до того, как стали известны радостные новости.

— Ну а теперь мы должны приступить к работе. Такое облегчение, когда все это будет закончено!

Облегчение? Настроение матери изменилось на сто восемьдесят градусов с того момента, как Тина несколько дней назад увидела ее здесь, в Венеции. Стоит ли этому радоваться?

— Ты больше не возражаешь против переезда? Когда я приехала сюда, ты была так зла на Луку, на меня, на всю ситуацию в целом, на все вокруг! Как ты можешь быть так счастлива теперь?

— Разве ты не хочешь, чтобы я была счастлива? — В голосе Лили слышалось возмущение по поводу такого рода вопросов.

— Конечно хочу, Лили. Просто… — Тина всплеснула руками в отчаянии. — Просто я теперь привязана к Луке, в то время как ты, кажется, идешь дальше по жизни, словно это всего лишь мелкие неприятности.

— О, Валентина… — Ее мать кивнула со вздохом. — Пожалуйста, не сердись на меня. Присядь на секундочку. — Она пригласила ее к себе на диван. — Я должна тебе кое-что сказать. Кармела сделает мне выговор, если я этого не скажу тебе.

— Что же ты должна мне сказать?

Лили покачала головой и взяла дочь за руку:

— Я знаю, мы никогда не были с тобой близки, и я знаю, что поступила с тобой ужасно, заставив приехать. Но я была так напугана! — Она давила на жалость. — Ты понимаешь? Мне не к кому было обратиться за помощью, а Лука угрожал выбросить меня на улицу, и я ему поверила. Я понятия не имела, что он предоставит мне квартиру, он никогда даже не намекал на это. Я полагала, он сделает что-то ужасное.

— Я знаю, — кивнула Тина. Действительно, следует вспомнить, как они обе были напуганы, как Лука безжалостно манипулировал ими, чтобы получить то, чего хотел.