Вспышка страсти

И он пришел ей на помощь, с сияющей улыбкой сказав:

– Ну-ка, Дженни, где ты его прячешь? Прежде чем я успела ответить, позади меня открылась дверь кухни и Джонатан шагнул в комнату.

Я отчетливо видела выражение их лиц. Тетя Гарриет побледнела и беззвучно открыла рот. Мэри посмотрела на Джонатана в полном замешательстве. Том – не веря своим глазам. Фил двинулся в мою сторону. А Розалинда закричала и кричала, пока Гарольд не сжал ее и не встряхнул как следует.

– Что случилось? – Я, ошеломленная, обернулась к Джонатану. – В чем дело?

– Я думаю, ты неправильно услышала его имя, Дженнифер. – Фил взял меня под руку и почти грубо обратился к Джонатану:

– Это Дженнифер Харленд.

Джонатан медленно направился через комнату ко мне, и я смутно почувствовала, что все, за исключением Фила, инстинктивно попятились. Лицо Джонатана стало страшным, на нем были написаны такая ярость и горе, что мне показалось, я потеряю сознание. Затем он поднял руку и изо всей силы ударил меня по щеке.

– Сука. Грязная, лживая сука! Убийца!

Я задохнулась, в ушах у меня застучало, я бросилась вперед, в водоворот ослепляющей черноты, и без чувств упала у ног Джонатана.

– Хороших выходных, – пожелала мне сестра Мейнард, когда я уходила с дежурства.

– Спасибо. Маленький Кении Барнес не очень весел, – напомнила я, просунув голову за стеклянную дверь ее кабинета, – может быть, ты попросишь няню Роузи особо присмотреть за ним?

– Конечно. С ним это повторяется каждый раз, когда его мать пропускает дневное посещение.

Быстро пройдя в раздевалку, я сменила рабочую униформу на свитер и джинсы, засунула в сумку книгу, которую читала, и вышла к своей машине. «Фиат» был моей гордостью и радостью, это была моя первая покупка. Я с удовольствием села за руль, включила двигатель и выехала на автостраду. До Темплас-Уэй был всего час спокойной езды, и я решила, что доберусь туда часам к шести, так что у меня останется масса времени на то, чтобы поговорить с тетей Гарриет и узнать последние деревенские новости, а потом принять ванну и подобающе одеться для вечеринки у Фила.

Полчаса спустя, проехав по относительно тихой Бромли-Хай-стрит, я свернула направо к Хейс и, глубоко вздохнув от удовольствия, пересекла пустырь. Отсюда начиналась сельская местность. В лесу пышно цвели колокольчики, а ветви смыкались над неширокой дорогой, покрывая все мягкой зеленой тенью. Я спустилась по крутому лесистому холму, миновала церковь, в которой меня крестили и которая до сих пор стояла на первоначальном фундаменте двенадцатого века, и поднялась на вершину следующего холма, откуда Темплас-Уэй с величественным видом взирала на бескрайние лесные дали.