Встречи и прощания

Как он мог догадаться, что за знающей себе цену молодой особой прячется наивная девчонка-провинциалка, которой просто посчастливилось родиться с ясной головой и способностями к математике? Ведь она так тщательно скрывала свой истинный облик. А теперь поздно: Лукас влюблен в другую, а ей… ей уже никогда не стать прежней Эмбер.

В субботу началось возвращение к нормальной жизни. В Флемстеде — ближайшем пригороде Лондона — был снят небольшой уютный коттедж с садом. Эмбер устала от суеты и гула лондонских улиц, к тому же Флемстед напоминал ей родную деревушку. Решив начать новую жизнь, она поклялась, что больше не позволит ни одному мужчине причинить ей боль. Впредь она будет благоразумней и не станет влюбляться так безоглядно…

Вернувшись в гостиную, Эмбер бросила взгляд на часы: машина за вещами должна была приехать в три. Оставшиеся два с половиной часа предстояло как-то убить. Конечно, она могла позвонить Тиму, телефон еще не отключили. Но ей не хотелось говорить ни с ним, ни со Спиро. Она все еще была зла на Спиро: его угораздило намекнуть деду, что их с Эмбер помолвка может стать поводом для следующего семейного торжества.

Услышав стук в дверь, Эмбер вздохнула с облегчением: похоже, фирма прислала машину раньше — везение почти неслыханное по лондонским меркам! Повернув ключ в замке, она распахнула дверь, и замерла на пороге, увидев Лукаса Карадинеса.

— Что тебе здесь надо? — Эмбер тщетно пыталась придать голосу твердости, чтобы скрыть охватившее ее волнение. Неужели надежды оказались не напрасными и он решил остаться с ней? В джинсах и шерстяном свитере грубой вязки, плотно облегающем мускулистый торс, Лукас выглядел стройнее и моложе.

— Повторяю, что тебе здесь надо? — На этот раз голос прозвучал резче: презрение, с которым Лукас смотрел на нее, красноречивее любых слов свидетельствовало: он явился не для того, чтобы искать примирения.

— Да вот, пришел посмотреть на тебя. — Тяжелый взгляд карих глаз с нарочитой медлительностью скользнул по ее распущенным волосам, задержался на груди, изящную форму которой подчеркивала мягкая ткань домашней рубашки, оценил стройность длинных ног, обтянутых черными легинсами. И наконец остановился на босых ступнях. — Так и быть, прощаю тебе три моих испорченных костюма. — За мягкостью тона скрывалась угроза.

Краска стыда залила лицо Эмбер. За прошедшую неделю она успела начисто забыть о своей бессмысленной выходке. В любом случае ее месть не шла ни в какое сравнение с тем, что сделал с ней Лукас. Искромсанные куски материи, в которые она превратила его одежду, — весьма жалкая компенсация за разбитое сердце.

— Велика важность! Покупка новой одежды тебя не разорит.

— Ты права.