Выдержка

Я достал из кармана деньги и на этот раз отсчитал тысячу. Протянул ему со словами:

— У меня сейчас нет времени им заниматься, но есть разговор.

— Здесь все посмотрел? — деловито спросил он.

— Да. Я хочу, чтобы ты сохранил его в целости и сохранности до моего прихода.

— Думаю, что до конца месяца управлюсь. — Я вспомнил проездной. Это подсказка.

— Что ж, — он усмехнулся. — За тысячу баксов я буду держать его здесь до конца года.

— Это еще не все. Поговорим в кабинете?

— Я вижу, ты человек деловой.

— Ты тоже не промах.

Вот о бизнесе я и собирался с ним побеседовать. Вновь идя вслед за «мясником» по коридору, машинально сжал и разжал кулаки.

«Спокойно-спокойно-спокойно…» Нет, бить его не стоит. Да ты и не умеешь. Мы вошли в кабинет, я закрыл дверь и спросил:

— Где он, по-твоему, взял веревку? У санитаров?

— Об этом поинтересуйся в следственной части, — спокойно ответил «мясник».

Вот у кого нервы, как стальные канаты! Впрочем, в таком месте слабонервный и не выживет.

— Ты прекрасно знаешь, что дело закрыто.

— Заключение о том, что смерть была насильственной.

— Да что ты говоришь! А вот я этого не заметил, когда делал вскрытие! Потому что…

Он начал сыпать терминами.

Разумеется, я в них ни черта не понимал. Положение тела, какая-то там борозда на шее, состояние внутренних органов… Чем больше было терминов, тем явственнее я осознавал: смерть Павла Сгорбыша — насильственная. «Мясник» врет. Поток его красноречия я прервал, положив на стол оставшиеся в конверте деньги. Он сосчитал их взглядом, даже не взяв в руки. И покачал головой:

Он сказал это в месте, где царила смерть. Невольно я усмехнулся. Здесь, как нигде, знали цену жизни.

— Это признание, ведь так? — произнес я.

— Тебе заплатили.

— Я просто сделал свою работу.

— Миллион долларов. — Я смотрел на него в упор.

— Не смешно, — покачал головой «мясник».

— А ты напряги воображение.

Он наморщил лоб и повторил:

— Не смешно. Блефуешь.

Это тоже наследственное. Бизнесмен должен уметь блефовать, и делать это красиво. На девяносто девять процентов тебе не поверят, но порою все решает оставшийся один. Фортуна любит авантюристов, людей рисковых. Впрочем, ее любовь проходит мгновенно: если она отбирает, то все. И сразу.

Таких денег у меня и в самом деле не было.

Они были у моего папы. Но что ему какой-то там фотограф? Невыгодная сделка. Даже я это понимал. Необходимо составить бизнес-план, чтобы доказать выгодность капиталовложений. Я же не сумасшедший. Мне нужно время. Поэтому я сказал:

— Я ухожу, а ты подумай. Когда вернусь, мы снова поговорим на интересующую нас тему.

— Поздно, — одними губами сказал он. — Дело сделано.

— Деньги могут все, — возразил я. — Открыть двери и закрыть их. За деньги можно купить ум, честь и совесть. Свободу, равенство, братство. Любовь.