Выйти из боя

Перебежала обратно.

— Взяла? — спросил дальномерщик. — А я покойников боюсь. Прямо аж смотреть не могу.

— А ты назад смотри. Где там наши?

Горстка бойцов добралась до середины поля. Повозки с ранеными подбирались к защите леса.

— Немцы вроде еще не очухались, — сказала Катрин. — Давай так: отходишь шагов на сто, ложишься. Я мимо тебя. И так далее…

Дальномерщик живо дернул в поле. Катрин слушала. Устало стонала лошадь, дым рассеялся. Немцев не было. Девушка оглянулась — маленький красноармеец, стоя в траве на одном колене, махнул рукой.

Катрин побежала. Изуродованная роща осталась за спиной.

Несмотря на то что девушка только что пристально всматривалась в безлюдную череду поломанных и уцелевших стволов, моментально возникло ощущение — кто-то целится в спину. Прямо между лопаток. Сейчас, сейчас…

Мимо промелькнул держащий винтовку на изготовку красноармеец. Катрин начала считать шаги, сбилась, пробежала еще немного, упала на колени. «СВТ» водило в руках так, что трудно было удержать на мушке опушку рощи.

Перебежка, отдых, снова перебежка. Сидеть в траве посреди открытого пространства было до жути неуютно.

«Я лес люблю. И горы, — подумала Катрин. — На хер пошли эти окультуренные луга». Комбинезон на коленях промок от обильной росы. Девушка с воодушевлением поднялась в очередную перебежку.

Вот и опушка. На траве отчетливо виднелись следы тележных колес.

— Грамотно отходили, — сказал лейтенант-пограничник. По лбу его тек пот, и офицер, морщась, размазывал его тыльной стороной перевязанной кисти. — Теперь дальше. Не останавливаться.

Катрин и сама знала, что останавливаться рано. Она помогла пограничнику поправить фуражку, тому в своих «варежках» справиться было трудно.

«Как он в сортир ходит?» — мимолетно удивилась Катрин. На нее смотрел обессиленно привалившийся к стволу Любимов. Лицо меловое. Лейтенанта мучили поломанные ребра.

Повозки, поскрипывая, тащились по просеке. Катрин шла впереди. Смотреть на раненых было трудно. Один из артиллеристов с развороченным осколками животом доживал последние минуты.

— А бои, товарищи, идут ожесточенные, — озабоченно произнес капитан Рац. — Слышите, как работает артиллерия? А наш дивизион… Профукали.

— Что могли, сделали, товарищ капитан, — зло ответил пограничник.

 — Я, может, от всей заставы один остался. Хрен безрукий. Что, мне теперь в омут головой или плеваться в сторону немцев? Зарастет кожа, я им покажу, кто в лесу хозяин. А пока — выйдем, выводы сделаем, и по новой. Главное, правильные выводы сделать. Получат, бл… — он покосился на Катрин. — Извините, вырвалось.

— Да я и не слышала ничего, — успокоила его девушка, прислушиваясь к звукам яростной и близкой артиллерийской канонады.

Грохотало на северо-востоке.