Выйти из боя

— Ага… Екатерина Григорьевна… номер почты… сообщить — Москва, Б… Бабьегородский, д. 5.

— Все гады продумали, — прошипела фельдшер Мотя. — К обрыву бы ее сразу. Еще и красивую подослали. Небось с люэсом.

— Сама ты дура трипперная! — в сердцах фыркнула Катя. — Вы, товарищ лейтенант, перед командованием ответите. По всей строгости. За такие ошибки знаете что бывает? Вы бы хоть до штаба дозвонились, что ли. И медальон мне верните, раз там яду с марафетом не отыскалось.

— Дозвонюсь. И отвечу. — Лейтенант похлопал по трубке обшарпанного телефонного аппарата. — А пугать меня не надо.

Мы здесь пуганые.

— Разные, конечно, накладки бывают, — пробормотал Корец, напяливая шнурок с медальоном на шею задержанной. — Ничего, посидишь, комсомолка, не развалишься.

— Сидеть — не бегать, — уже спокойно сказала Катя. — Но вы хоть того бойца в штаб откомандируйте. Еще и ему отвечать придется.

— Кого откомандировывать? — Лейтенант хлопнул ладонью по бумагам. — Это же портянка жеваная, а не приказ. Ни строчки не разберешь. Нет у нас никаких Новотко-Шоротко. Некого откомандировывать.

— Так вы разберитесь, — взмолилась Катя.

 — У него в фамилии первая «чэ». Я слышала. Ведь заделом, наверное, человека вызывают.

— Чоротко у нас тоже нет, — лейтенант, теряя терпение, вглядывался в серый текст. — Слышишь, госпожа-товарищ Мезина? Не пойму, какой смысл нас дурить, фальшивого бойца искать?

— Так может, Чекотко? Или Чеботков?

— Может, Чоботко? — неуверенно произнес Корец.

— Это еще кто такой? — с недоумением спросил лейтенант.

— Так третьего дня нам из отряда прислали вычислителем. Вместо Борьки. Точно — Чоботко. Ленчиком звали. Он у нас полдня просидел, потом они со Степаном за ужином пошли, и парнишку осколком срезало.

— Ага, вспомнил, — наморщил лоб лейтенант. — Значит, немцы поэтому за него и зацепились? Наверное, документы к Гансам попали. Откомандировать, значит, того, кого нет? Не очень-то изощренно, а? Все, — сунь ее пока отдыхать в «лисью нору». Пусть в штабе разбираются.

Катя лежала на тощей подстилке сена. Ниша-нора была узкой, за шиворот все время сыпалась пыль. Снаряды рвались вроде бы неблизко, но камень и земля передавали сотрясение. Сейчас по центру советской обороны сосредоточенно били восемь дивизионов реактивных минометов — около 150 установок.

Это не считая ствольной артиллерии. Такой артподготовки ПОР еще не знал.

Плохо. От снаряда никаким Прыжком не увернешься. Да и вернуться без ноги или руки, а то и с разодранным животом — радость сомнительная.

Нет, не плохо! Это совсем плохо. Обделались всем отделом. Вот так операция! Тело отыскать и эвакуировать, что ли? Так его ведь и не найдешь теперь. Да и Прыгать с мертвецом — ошалеешь. Послежизненная активность — вещь загадочная.