Выпускной. В плену боли (СИ)

— Кто сказал, что я буду тебе читать?

— Ты меня ударила, между прочим. Твой голос будет моим лекарством.

— Тут главное, чтобы без передозировок.

— Лучше сдохнуть от такой передозировки, чем от страха, что крутит живот. И не спрашивай ничего, читай.

— Да, тщеславие — это в самом деле недостаток. Но гордость... Что ж, тот, кто обладает настоящим умом, может всегда удерживать гордость в должных пределах, — читаю книгу, замечая, как Демьян вместо подушки нашёл моё колено. Становится теплее, спокойнее. Даже под прицелом камеры…

Глава 21. Демьян Одинцов

В какой-то момент мы засыпаем. Под звуки её нежного, хоть и немного хриплого голоса. Он звучит в моей башке даже во сне, в том сне, где я снова дома, где рядом мама, Ленка, папа. Они улыбаются мне, а потом вдруг растекаются, словно красная краска в дождь, становясь лишь размытыми пятнами, по нервам долбит обыкновенный молоток. Да так, что голова начинает раскалываться. Что Ася делает? Решила отбить мясо? Открываю глаза, а она с дьявольской улыбкой действительно отбивает мясо, только почему-то прямо между моих ног, и почему-то чётко по моему превратившемуся в месиво члену. Из горла рвётся крик, а она ещё и улыбается, говорит:

— Отвали от меня! – ору, вскакиваю, хватаясь за член. На месте. Ася сидит в кресле, хлопает глазами.

— Ничего. Что это за звук? – всё ещё слышу стук и содрогаюсь, надеясь поскорее забыть дурацкий кошмар. Мама моя верит в сны и интуицию. Она её редко подводила. А что с моей? Она буквально кричит, что нужно нахер выбираться из этого хоррора, иначе реально будет как в фильме. А может, Ася заодно со всеми ними? Бедная несчастная, но такая освоившаяся, словно каждый день тут проводит.

— Я не знаю. Звук? – она трёт глаза. Тоже спала? Или нет? Блядь, не нравится мне эта вся хрень. – Стук? Может, из кладовки?

Поворачиваю голову, и правда – оттуда. Иду на звук. И правда из кладовки.

Смотрю на Асю, она замерла в кресле и не шелохнётся. На меня смотрит внимательно. А если меня там сейчас в этой кладовке и прихлопнут? Просто тем самым молоточком для мяса.

— Посмотри внутрь, что за стук?

— А ты почему не посмотришь?

— А я вчера туда залезал. Давай, а то этот стук скоро мне мозг взорвёт.

Ася хмурится, встаёт, медленно убирая с колен книгу, и идёт ко мне. Боится, видно, как её потряхивает. Ладно, если бы хотели убить, убили бы давно.

— Да стой ты, трусишка. Сам проверю, — говорю уверенно, а у самого пот по спине. – Ложку дай.

Она торопится, несёт. Я хватаю прибор как оружие, прекрасно понимая, что это как полить себя водой в жерле вулкана. Бесполезно.

Открываю дверь резко, слышу позади порывистый вздох. И вдруг наступает тишина. В темноте кладовки опять контейнер. Достаю, открываю, но там только записка.

— Блядь, я думал, еда.

— У нас ещё каша осталась.