Выпускной. В плену боли (СИ)

— Тут никого нет! И ты сама меня обнимала и целовала!

— Я думала, сплю! — малодушничаю, на что он громко фыркает, очевидно не веря моим словам.

— У тебя уже глюки. Иди поешь.

— Сам поешь и ко мне больше не приближайся. И готовить я для тебя больше не буду!

— Будешь, ты же не хочешь, чтобы я тебя трахнул, верно? Или хочешь…

— Да пошёл ты! — возвращаюсь в своё кресло, отворачиваясь, не слушая ворчания, только лишь надеясь, что Демьян не пойдёт на насилие. Он не пойдёт… ОН не станет. Но кашу ему всё равно варю. От запаха у самой сводит желудок. Но помогает напиться воды. Помогло бы и заснуть, но теперь я боюсь, что Демьян легко этим воспользуется.

Спустя пару часов отчаянной боли в желудке и молчания раздаётся стук. Мы оба резко поворачиваем головы… Демьян тут же идёт получать новое послание, а может быть, порцию каши, которой больше не осталось.

Записка… По телу мороз. Я обнимаю себя, наблюдая, как он открывает и вчитывается.

— На, читай, — передаёт он мне и идёт к крану. Открывает, а оттуда лишь пара капель льётся.

Поворачиваю голову к записке и задыхаюсь.

«Без еды можно продержаться довольно долго, Ася, а без воды?»

Я сама бросаюсь к крану, но там пусто.

— Ты сказал, что если бы он хотел убить нас, то уже убил…

— Зачем ему убивать нас так быстро…. Ты разве не поняла, Чебрец? Мы насекомые в банке, и он очень долго будет смотреть, как мы дрыгаем лапками. Без еды. Без воды. Без воздуха. Ну что, ещё поиграешь в недотрогу или начнём представление?

Глава 24. Демьян Одинцов

— Знаешь, у нас в бачке унитаза осталась вода, — это не шутка. Ася действительно идёт туда, вскрывает бачок и черпает оттуда воду. – Смотри, тут на день точно хватит, а там, может, и помощь подоспеет.

Она всё это говорит с такой уверенностью, с таким энтузиазмом, что хочется улыбнуться. Снисходительно. Как ребёнку, который не спит всю ночь и ждёт Деда Мороза.

— Кстати, бумагу тоже можно есть, — говорит она, но к книгам идти пока не торопится. Ставит воду в грязной кастрюле на стойку, черпает ложкой и пьёт. – Смотри, почти суп.

И кто ещё из нас сходит с ума? Но я не трогаю её, может, и правда отец уже на подходе. Уже рядом. Уже ходит по лесу и зовёт меня. То, что мы где-то глубоко в чаще, сомнений нет. И найти нас можно только с камерами ночного видения. Да и то, в том случае если сверху пол не накрыт чем-то тепло отталкивающим, вроде пенки или обыкновенного камыша, которых на наших болотах достаточно. И что тогда? Как долго мы здесь пробудем? Как долго уроду, который наблюдает, будет не скучно смотреть за нашими разговорами?

Ася вырвала из рандомной книги листы. Потом разложила их на столе.

— Хочешь? Я буду делать оригами.

Я сажусь рядом. Я долбанный извращенец, но я смирился с тем, что нам придётся потрахаться и следовать фантазиям маньяка.